Я знаю, ты прав, мы должны что-то предпринять, но это — нет.
Я вспоминаю слова Чи, которые он сказал однажды Гиуле и мне.
— Мы должны прожить этот путь до конца как люди, иначе мы вернемся обратно на круг, из которого однажды появилось человечество…
Соня права, но у нас нет никакой альтернативы.
— Я пойду к нему, — говорю я.
Соня касается моего плеча. — Подожди еще немного. Я еще хочу сделать последнюю попытку. Может быть я уговорю его принять лекарство.
— Да, сделай это, Соня, — с облегчением сказал я.
Гиула схватился за голову.
— Придет время, и все это закончится, у меня болит голова.
Соня вернулась через две минуты.
— Это безнадежно. Он выплюнул все на меня, он ничего не принимает.
Гиула вдруг сказал слезливым голосом: «Не нужно тебе идти, Стюарт, нас спасут! Космический корабль идет нам навстречу.
Гиула стоял возле иллюминатора. Он воодушевленно смотрел на нас.
— Позаботься о нем, Соня, — сказал я, — может быть, у тебя есть что-нибудь успокоительное.
Мне было жаль его.
— Нас спасут, — снова забормотал Гиула, — они придут…
Он заплакал.
Чи подплыл к иллюминатору.
— Космический корабль! — крикнул он, — космический корабль! Соня, Стюарт, идите сюда, это правда!
Мы столпились возле иллюминатора и растерянно таращились на образ, который был похож на самолет. Вне всяких сомнений, перед нами двигался космический корабль. Он находился еще слишком далеко от нас. Гиула повращал телескоп. Было тяжело сфокусироваться на небольшом корпусе. Не только потому, что «Дарвин» все еще трясло, но и, прежде всего, потому что мы были слишком взволнованы.
— Они будут передавать, — крикнул Чи и выплыл из каюты. В контрольной рубке он включил приемник и прощупал весь диапазон частот. Минуту не было ничего слышно, кроме помех и шипения, затем из динамиков донеслись сигналы, короткие и длинные сигналы, бесперестанно. Чи включил полную громкость. Звуки заглушили хныканье Паганини. Они разносились эхом по кораблю словно хор в соборе. Гиула пришел к нам.
— Это музыка!? — крикнул он. — Друзья, кто слышал когда-нибудь музыку чудеснее, чем эта!
Мы обнялись. Мы были не в себе, танцевали и плакали, в нашем радостном опьянении пробивалось пение чужого передатчика, эти чудесные, простые, многообещающие, однообразные сигналы. Музыка из рая, язык Земли на частоте 640,3 мегагерц.
Когда мы снова стояли возле иллюминатора, мы рухнули из опьянения нашей радостью в глотку горького разочарования. Космический корабль был так близок, что мы смогли рассмотреть детали. Это был исследовательский зонд, который стартовал двадцать или тридцать лет тому назад. Вероятно, он не достиг своей цели и теперь словно призрак двигался по вечной траектории вокруг Солнца.






