Гиула был прав, мы сошли бы с ума, если бы не произошло что-нибудь. Чи больше не мог держать себя в руках. Он закричал на пленного, хотел силой засунуть ему в рот успокоительное, но Паганини выплюнул таблетку и продолжал выть. Он хотел быть свободным, постоянно одни и те же слова. Чи спросил его, принял бы он ампулу. Паганини ответил: «Да, дай мне ампулу!»
Когда Чи вернулся в сад, у него в руке была ампула. Он протянул ее Гиуле.
— Дай ее ему.
Секунду Гиула не решался. Затем он взял маленькую коробочку и нащупывая путь руками, выбрался наружу.
— Чи, больше нет другого выхода?
Он вопросительно посмотрел на меня.
— Ты можешь подсказать какой-нибудь?
— Мы могли бы развязать его.
— Нет, пока я живу, Паганини не двинется больше ни на метр по космическому кораблю.
— Ты хуже, чем Гиула и страшнее, чем сам больной, — сказала Соня.
Лицо Чи застыло словно маска.
— Через четыре недели мы катапультируем зонды на орбиту, которая донесет их до Земли. Это наша последняя надежда. Через восемь месяцев может придти помощь. Время станет тяжелее. Мы не можем постоянно приглядывать за ним. Или ты выступишь ему гарантом, Соня.
Она молчала.
— Однажды он нашел бы брешь, — продолжил Чи, — существует много возможностей полностью уничтожить «Дарвин». Я хочу быть уверенным, до последней минуты.
Он говорил настойчиво. Теперь наступила тишина. Мы ждали и представляли себе сцену в каюте. Ужасная мысль, думать о том, как Гиула протягивает ему ампулу. Время словно остановилось на месте. Вдруг что-то загромыхало о переборку. Мы сжались. Гиула пробирался через люк.
— Я не могу! — выдавил он. — Он смотрел на меня как зверь, и показался мне… Проклятый корабль!
Всхлипывание сотрясло его.
Я подумал: Комок нервов, он тоже не продержится восемь месяцев. Но мы выдержим? Из каюты снова доносились раздражающие сетования Паганини. Чи взял ампулу у Гиулы.
— Тогда будем тянуть жребий, — сказал он. — Нужно положить этому конец, я не знаю лучшего совета.
Какая недостойная играl. Пару раз я попытался сказать: Давайте я это сделаю, не будем тянуть жребий, это недостойно. Недостойно! Мысль о том, чтобы протянуть ему яд, еще страшнее. Но что нам остается? Паганини, Дали, хватит скулить! Прекрати! Я прошу тебя об этом. Ты лишил нас всего, ты поверг нас в страх и испуг, и ты измучил нас, час за часом, оставь нам оставшееся. Чи нарисовал на переборке четыре каро и закрыл их нотными листками Паганини. На одном из этих каро есть крест. Только Чи знает, где он изображен. Каждый из нас теперь может выбрать каро.
— Начинай, Стюарт, — просит он меня.
— Другой должен начать.
Я не выпускаю его из вида. Он знает, где крест, он выдаст себя…
— Я беру третье каро, — говорит Гиула.
— Третье, — повторяет Чи. Он кивает Соне. Она смотрит на меня и качает головой.
— Я не буду выбирать, Чи.






