ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Спустя девять месяцев после того, как космический корабль «Чарльз Дарвин» столкнулся с неизвестным небесным телом, профессор Шаган, руководитель обсерватории Маник Майя, обнаружит что астероид Ре 3... Иной мир Герберт Циргибель Предисловие переводчика Свою работу я посвящаю экипажу космического корабля «Колумбия», трагически погибшему 1 февраля 2003 года при входе в атмосферу. Имена семерых погибших астронавтов шаттла «Колумбия» будут высечены на монументе «Зеркало Космоса» на мысе Канаверал. Для меня было бы большой честью привести эти имена здесь, ссылаясь на данные космического агенства NASA, которое готовит этот монумент. Командир корабля — Рик Д. Хасбенд, 45 лет, полковник ВВС США, был летчиком-испытателем. Аттестован для работы в NASA в 1994, Хасбенд провел более 235 часов в космосе. Вильям С. МакКоул — пилот, 41 год, летчик-испытатель. Аттестован для работы в NASA в апреле 1996, МакКоул совершал свой первый полет в космос. Майкл П. Андерсон — Payload Commander, 43 года, подполковник ВВС США, пилот-инструктор и тактический офицер. Андерсон провел более 211 часов в космосе. Дэвид М. Браун — эксперт 1, 46 лет, капитан морского флота США, был морским летчиком. Аттестован для работы в NASA в апреле 1996. Браун совершал свой первый космический полет. Калпана Чаула — второй эксперт, 41 год, была космическим инженером и летным инструктором, сертифицированным Федеральным Авиационным Агенством (FAA). Аттестована для работы в NASA в декабре 1994. Чаула повела более 376 часов в космосе. Лорел Блэр Сэлтон Кларк — четвертый эксперт, 41 год, была офицером морского флота США. Аттестована для работы в NASA в апреле 1996. Кларк совершала свой первый полет в космос. Илан Рамон, Payload Specialist 1, 48 лет, полковник ВВС Израиля, был пилотом истребителем. Аттестован для работы в NASA в 1998 году. Совершал свой первый космический полет. ЗЕМЛЯ ВАС НЕ ЗАБУДЕТ! Сильвии и Юргену «Стар

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Лишь Чи и Гиула вскочили и приняли позицию, словно они должны были отражать атаку.

— Делайте, что хотите, — сказал я, — я не справляюсь.

Чи ничего не сказал. Он подполз к люку и охранял его.

Паганини осмотрелся, словно впервые находился в этом помещении.

— Ты только посмотри, что ты натворил, — проворчал Гиула, и это едва ли прозвучало дружелюбно.

Я сказал: «Он ничего не натворит, он обещал мне. Дайте ему сначала придти в себя».

Паганини сделал шаг назад. Он стоял спиной к перегородке; магнитная лента крепко держала его. Так, как он теперь висел там, раскинув руки, был похож со своей черной бородой и растрепанной бородой на распятого на костре Христа. Его взгляд потерянно рыскал над нами. Эта своеобразная картина пленила нас, мы смотрели на нее, словно в любой момент должно было случиться что-то нереальное. Он долго молчал и казалось, искал что-то в своей памяти. Наконец, что-то чуть слышно сорвалось с его губ: «Вы все здесь — это хорошо».

— Что он сказал? — спросил Гиула.

— Он сказал, что мы все здесь и это хорошо.

Немного громче, больной продолжил: «Я хочу попрощаться. Пожалуйста, простите меня, если я сделал что-то плохое. Порой все чернеет у меня перед глазами, и во мне возникают образы и слова и картины. Но сейчас светло, и я вижу вас. Ты Чи, умный Чи — а ты Соня. Я благодарю тебя, Соня, я благодарю тебя за все…»

Он склонил голову.

— Он умирает! — воскликнул я.

Паганини посмотрел на меня.

— Я хотел вам еще сказать, что на Земле было хорошо. Я ясно вижу ее. Я вижу воду и небо, ветер и дождь, лето и зиму.

Соня вздохнула. Гиула сказал: «Лучше бы ты не приводил его сюда, Стюарт, это зрелище не для всех».

— Оставь же ты его, — тихо сказал Чи, — у нас есть шанс вернуться обратно, у него нет.

— У нас мусор! — резко возразил Гиула. — Мы дохнем здесь как собаки, один за другим. Да, как собаки, и это даже не ново. Первым существом на орбите обращения тоже была собака, и его последний рацион был в точности похож на наш.

— Ты не можешь замолкнуть или хотя бы говорить о чем-нибудь другом? — устало спросил я. — К чему эти причитания?

— Это он начал. А я буду обвинять, пока я жив. Я обвиняю людей, и я обвиняю вас и эту чертову Вселенную! Он должен замолчать, чокнутый, и ничего не рассказывать нам о лете и зиме, ветре и дожде…

Паганини прервал вспышку отчаяния Гиулы.

— Я человек, и все, что сделали люди, сделал…

Его больше не было с нами, когда он произнес в экстазе:

— Я благодарю тебя, Земля, и вас, людей, и тебя, Йохан Себастьян, и тебя, Рабиндранат, я иду за тобой. Благодарю тебя, Будда…

Вдруг с его губ сорвались имена, имена, имена. Аристотель, Гераклит, Леонардо да Винчи, Галилей, Кеплер, Ньютон, Эйнштейн — из него, словно из справочника выдающихся имен. Удивительно, откуда он вдруг взял столько ясности.