ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Спустя девять месяцев после того, как космический корабль «Чарльз Дарвин» столкнулся с неизвестным небесным телом, профессор Шаган, руководитель обсерватории Маник Майя, обнаружит что астероид Ре 3... Иной мир Герберт Циргибель Предисловие переводчика Свою работу я посвящаю экипажу космического корабля «Колумбия», трагически погибшему 1 февраля 2003 года при входе в атмосферу. Имена семерых погибших астронавтов шаттла «Колумбия» будут высечены на монументе «Зеркало Космоса» на мысе Канаверал. Для меня было бы большой честью привести эти имена здесь, ссылаясь на данные космического агенства NASA, которое готовит этот монумент. Командир корабля — Рик Д. Хасбенд, 45 лет, полковник ВВС США, был летчиком-испытателем. Аттестован для работы в NASA в 1994, Хасбенд провел более 235 часов в космосе. Вильям С. МакКоул — пилот, 41 год, летчик-испытатель. Аттестован для работы в NASA в апреле 1996, МакКоул совершал свой первый полет в космос. Майкл П. Андерсон — Payload Commander, 43 года, подполковник ВВС США, пилот-инструктор и тактический офицер. Андерсон провел более 211 часов в космосе. Дэвид М. Браун — эксперт 1, 46 лет, капитан морского флота США, был морским летчиком. Аттестован для работы в NASA в апреле 1996. Браун совершал свой первый космический полет. Калпана Чаула — второй эксперт, 41 год, была космическим инженером и летным инструктором, сертифицированным Федеральным Авиационным Агенством (FAA). Аттестована для работы в NASA в декабре 1994. Чаула повела более 376 часов в космосе. Лорел Блэр Сэлтон Кларк — четвертый эксперт, 41 год, была офицером морского флота США. Аттестована для работы в NASA в апреле 1996. Кларк совершала свой первый полет в космос. Илан Рамон, Payload Specialist 1, 48 лет, полковник ВВС Израиля, был пилотом истребителем. Аттестован для работы в NASA в 1998 году. Совершал свой первый космический полет. ЗЕМЛЯ ВАС НЕ ЗАБУДЕТ! Сильвии и Юргену «Стар

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мне их уже сейчас жаль — нет, я презираю их. Идеализм и фанатизм, пожалуй, питаются от одного корня. Следовало бы выпустить закон, который наказывает за идеализм…

Гиула позже присоединился ко мне. Я хотел объяснить ему свои мысли, но его не интересовали ни идеалисты ни Альфа Центавра. У Гиулы была только одна мысль: Земля. Он вспоминал о тысяче бессмысленных вещей, которые уже давно вылетели у меня из головы. Так он, неожиданно начал рассказывать о каштанах.

— Ты не помнишь, Стюарт, — мечтательно сказал он, — в сентябре созревают каштаны. Зеленые колючие капсулы затем падают с деревьев и раскалываются. Ты разламываешь их, и из него вынимаешь коричневый, блестящий каштан. Когда я еще был маленьким, я всегда собирал их. Я хочу снова собирать каштаны — ты тоже, Стюарт?»

— Прекрати думать об этом, — сказал я. Но он продолжал говорить, пока я не сбежал в свою каюту.

Двадцать третье июня

Порой я пытаюсь порвать свои записи. Я постарался зафиксировать всю суть, но как передать эту безутешность? Мы сидим в саду или беспокойно шарахаемся по кораблю, и постоянно одна и та же картина. Мне знакомо каждое место, каждый шпангоут, каждая заклепка. Я могу понять Паганини — порой я тоже хочу разбить все вдребезги…

Мои часы на запястье показывают сейчас двадцать два часа по Гринвичу. Они якобы идут правильно, они приводятся в движение кусочком отшлифованного кварца. Кто знает, соответствует ли еще это еще истине, когда мы находимся здесь. А показания месяцев? Я убежден, они уже давно не верны. Согласно нашим ощущениям мы уже целую жизнь в пути. Чи держится за эти показания времени. Значит я буду продолжать заносить дни и месяцы по нашим бортовым часам.

После полудня ко мне пришел Чи. Он хотел посмотреть на мой дневник. Я отказал ему в этом. Он сказал: «Это не любопытство, Стюарт. Мне это нужно только потому, что твой дневник тоже будет катапультирован. Ты все написал?»

— Нет, — сказал я, — кто бы смог это?

Он кивнул.

— Если бы только они имели представление о такой проклятой жизни. Возможно, кое-кто поймет, что совсем не понял, что значит Земля. Я тоже написал кое-что. Я попытался разрешить интересную математическую пространственно-временную проблему. Сейчас это не так важно для нас. На следующей неделе мы катапультируем первый зонд с сообщением. Второй последует через десять дней, третий еще через последующие десять дней. Один из них должен приблизиться к Земле. Зонды будут содержать параметры и характер изменения нашей орбиты. Все готово. Последний зонд вместит в себя твой дневник.

— И ты действительно возлагаешь надежды на эти зонды, Чи?

— Да, Стюарт. Ты меня уже спрашивал однажды об этом. Только эта надежда позволяет мне жить. Я боюсь смерти, я не хочу себе такой гробницы, это все.

— На это мы не можем повлиять, Чи.