Сколько наших надежд уже разбилось. Я ничего не имею против твоего плана, но я боюсь этих последних месяцев.
— Они пройдут.
Он вдруг взял меня за запястье и проницательно посмотрел на меня. В его глазах был фанатический огонек. Таким я его еще никогда не видел.
— Я верю, — прошептал он, — я верю. Я хочу верить в наше спасение. Они найдут нас, Стюарт, они найдут нас! Каждый день я тысячу раз шепчу одну эту фразу: они найдут нас. Я хочу обратно, я хочу обратно на Землю! Если бы у меня больше не было этой веры, я бы уже давно превратился в животное. И ты тоже должен верить в это, Стюарт, вы все должны в это верить!
Его лицо покраснело, как при лихорадке.
— Чи, что с тобой? — испуганно воскликнул я. — Ты заболел?
— Нет, нет, — пробормотал он, — я верю! Я верю что они нас найдут, я верю, что они нас найдут! Повторяй за мной, Стюарт: Я верю, что они нас найдут! Скажи это…
— Да, я верю в это, Чи, — растерянно сказал я, — конечно, они вернут нас назад…
Я страшно боялся того, что и он больше не был в ладах с головой.
Двадцать три часа сорок минут
Паганини снова заставил нас поволноваться. Теперь — в последний раз. Он пропал. В одиночку ли он снял свои оковы? Я подозреваю Соню, я думаю, она освободила его из жалости. Она все же ему что-то пообещала. Мы ее не спрашиваем, и она ничего не говорит.
Десять минут нам потребовалось для того, чтобы убедиться, что его больше не было на борту. Мы прижимались к иллюминатору; его не было видно. Мы обнаружили только пару листов — его работу. Он прихватил их с собой. Они призрачно тянулись за нами словно шлейф, все с большими интервалами. Как ему удалось незаметно выбраться, загадка для всех нас. Он должно быть наблюдал за нами несколько дней и после этого знал, когда мы спали. В любом случае он был в себе, когда забирался в шлюз. Он надел свой скафандр, открыл и снова закрыл шлюз согласно инструкции.
Если бы я мог быть таким, как Соня. Она плачет. Она все время проводит в лазарете и оплакивает его. Я не могу плакать, и я не могу перерабатывать свои чувства в числа и формулы, как Чи. Что происходит в душе Гиулы, я не знаю; он бесперестанно цепляется за иллюминатор и таращится в окружающую пустоту. Паганини, Дали, как часто ты хотел в своем безумии стать птицей, хотел летать от звезды к звезде. Теперь ты стал птицей.
Я постоянно думаю о нем. Я никогда не забуду его мучения и его радости, его темные и светлые часы. Ты избавлен. Скоро мы последуем за тобой…
Второе июля
Сегодня мы выбросили первый зонд. В нем информация о нашем местоположении и наш призыв о помощи, больше ничего. Ни слова о двух наших мертвых спутников. Почти час мы могли наблюдать за зондом, затем он утонул в ярком солнечном свете. Надежда…
Смерть Паганини не отпускает нас. Никто не говорит об этом, но его душа, кажется, бродит как призрак.






