ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он молод, умен, красив и почти всесилен. Но вот именно это "почти" и не дает ему покоя. Он горячо жаждет абсолюта, единоличной, единовременной власти. И готов на все. Заплатить любую цену. Ему так каж... Игнатова Юлия Хранитель "… во времена, когда по земле человеческой ходили дети Хаосом порожденные, чада кровожадной и жестокой Фесы, Хаос тот создавшей, люд мирской не знал ни света, ни тепла. Ибо не было солнца, и мир напоенный страхом, объятый ужасом от деяний безнаказанных Хаоса непобедимого, замер в тени извечной, стуже нечеловеческой. Создания тьмы влекомые человеческой кровью и плотью нападали на люд честной, осушали их тела, разрывали их сердца. Люд селился в единстве друг с другом, дабы давать детям Фесы отпор. Скоро кровавая забава наскучила Фесе, и решила она создать себе мужа. Надежного, дабы не вздумал он Хаос отнять. Сильного, дабы смог вместе с ней разделять кровавые забавы. Умного дабы не заскучать. И взяла она горсть земли, шепот ветра и капли нескончаемого ливня, обвязала власом человеческим и бросила в костер…" Слово о Начале времени, и конце Хаоса. Слово об Избавителе Алдоре, и матери тьмы Фесе. *примечание. В тексте в качестве единицы измерения расстояния неоднократно употребляется "скачок" равный среднему скачку лошади = 4,5 метра. Мальчишке было не более шести лет. Всего шесть. И уже такая сила. Пальцы начинали неметь и чуть покалывать. Лаер раздраженно отдернул руки, и мальчишка до того словно парящий на невидимых крыльях в локте над землей, мешком рухнул на неровный дощатый пол. Глаза закатились и худенькое тельце сотрясала мелкая дрожь. Откуда-то из-за угла печи всхлипнула его мать, удерживаемая мертвой хваткой свекрови. Лаер тяжело вздохнул и слепо зашарил рукой в пространстве в поисках хоть какой-нибудь опоры. Мужчина, отец мальчишки, с готовностью подставил плечо, мужественно сдержав стон боли от бесцеремонно сильного захвата руки. — Пить,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ну, заключим сделку? Подпись кровью и все такое…

— Не паясничай, мелкий. У тебя будет не больше часа. Выйдешь, поднимешься наверх, дальше иди по коридорам с синей ковровой дорожкой. Нарвешься — не смей упоминать мое имя, приду и вырву язык.

— Не беспокойся. Нарвусь — паду на колени и буду звать мамочку.

Лаис усмехнулся, и прошел к незаметной двери в противоположной стене. Лаер заинтересованно следил за ним. Сейчас что-нибудь отчебучит…

Но Лаис уже достиг двери, распахнул ее, выглядывая наружу, и собираясь покинуть темницу Хранителя. И отстегнув ножны, неслышно поставил возле каменного проема, прежде чем скрыться за дверью.

У Лаера отвисла челюсть.

Дорогой подарок.

Он не отрывая от ножен неверящего взгляда, спрыгнув с камня, двинулся к драгоценному оружию, только сейчас сообразив, что Лаис так и не снял печати с силы Хранителя. Зато вооружил его… если буквально, то своей душой.

Бесценный подарок. Пусть и временный. Лаер аккуратно взялся за идеально легшую в руку рукоять, собираясь освободить из ножен начинающее светиться тревожным светом лезвие, как услышал близкие встревоженные возгласы из-за двери. Лаис просил без шума, но удержаться от соблазна использовать уникальнейшее, гениально созданное оружие было выше сил Лаера, поэтому он пинком распахнул проржавевшую железную дверь. Четверо караульных. Изумленно распахнувших глаза.

Их четверо, они абсолютно здоровы и прекрасно вооружены. Но они уже проиграли, не так ли брат?

Лаер любовно освободил меч от ножен. Клинок не знал, как реагировать: рука вроде бы та же, и одновременно чужая, ореол вроде бы тот же, но тоже странно не похожий. С каким восторгом Лаер осознал, что оружие способно узнавать своего хозяина. Сомнения, они присущи разуму…

Подчинись мне…

Просьба-приказ.

Караульные застыли пораженные картиной ярких святящихся нитей изошедших из светящегося зеленым лезвия и аккуратно касающихся тела Лаера.

Хранитель воззвал к странному мечу. И получил страстный отклик. Сила этого клинка, тысячи и тысячи тщательно и безупречно продуманно наложенных заклинаний обвивали ореол Хранителя, подобно виноградной лозе, замечая подмену хозяина, но с восторгом сплетаясь с такими похожими древними вязями. Боже… Неужели?..

Лаер почувствовал невероятное наслаждение от единения с не просто бездушным мечом. Ты вложил в клинок часть своей души, так Лаис? Но ты вложил темную часть души, агрессию, жажду… В кусок металла?

А Лаер вложил часть в магию. Неужели они столь похожи меж собой? Лаер не смог сдержать торжества — откинул голову и победно захохотал. Незаметно обступившие ринулись в атаку. Они были обучены боевому искусству, но это не имело никакого значения. Ровно никакого.

Лаер отдавался воле меча со страстью истосковавшегося любовника.