Мы поняли друг друга?
Женщина, утерев слезы, поспешно закивала, не отпуская взглядом сына.
— Веди.
Она повернулась и пошла по коридору. Лаер подхватил малыша, прижавшегося к нему всем телом, и заворожено вертящегося в пальцах переливающийся медальон, обделив знак Алдора вниманием (чем сразу покорил Лаера).
— А он волшебный, пап? — заинтригованно глядя на множественные вязи, спросил мальчик.
— Волшебный. — Кивнул Лаер, снова скопировав улыбку Лаиса.
Женщина, идущая рядом, вздрогнула, но не посмела повернуть к нему головы.
— Он охраняет от чудовищ?
— Чудовищ не бывает. — Лаер примерно предполагал, что Лаис говорит своему сыну.
— А Мирко говорит что бывает. — Возразил малыш. — Он говорит, что если его еще раз укусит Стрелка, то он превратит ее в чудовище.
— Стрелка это его собака, — тихо пояснила женщина.
— Папа знает! — с недоумением посмотрел на нее мальчик, и с непередаваемым обожанием в голосе добавил, — папа знает все на свете!
Лаер хмыкнул и прижал к себе малыша, вырвав у женщины панический вдох. Шли недолго. Пару раз блестяще пройдя неожиданную проверку — дежурный караул, почтительно склонившийся в поклоне. Женщина вела себя вполне пристойно, малыш взахлеб рассказывал о Стрелке, и на удивление Лаера, вслушивающегося в детский голосок с неожиданным для себя интересом — мальчик ему понравился невероятно.
Лаис долго отсутствовал и его сын не отпускал плечи Хранителя, в безотчетном страхе что "папа" снова куда-нибудь уйдет. Неприкрытое обожание, которое малыш питал к Лаису, и по ошибке дарил Лаеру, несколько обескуражило Хранителя. Так жадно, искренне и безоглядно способны любить только дети…
"Это сын Лаиса! Это лишь маленькая ступенька на лестнице, ведущей на свободу. Соберись!" — всякий раз напоминал себе Лаер, слишком увлекаясь малышом.
Женщина откровенно облегченно вздохнула, остановившись около неприметной двери, которую Лаер мог бы даже не заметить, если бы искал сам. Он неожиданно для себя неохотно опустил малыша на пол, от удивления прервавшегося на середине слова, и толкнул дверь.
— Уна!
Девушка сидела за столом заваленным книгами. Подняла взгляд и мгновенно признала в вошедшем Хранителя. Ореол нестерпимо ярко полыхнул. Встала так резко, что книги попадали на пол, а стол отъехал в сторону, и обежала его, кинулась к Лаеру. Хранитель подхватил ее на руки и закружил, чувствуя сладко-щемящую боль, жегшую его от яркости ореола Таланта. Но не ставил ни заслон, ни отстранял ее. Она в его руках. Никто ее не отнимет. Никто. Больше никто.
Слабость пробежала по телу. Она слишком мощная, слишком сильная… слишком искушающая. Лаер прижал девушку к стене, держа ее лицо в своих ладонях и глядя в мокрые от слез, лихорадочно блестящие серебряные глаза.






