ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он молод, умен, красив и почти всесилен. Но вот именно это "почти" и не дает ему покоя. Он горячо жаждет абсолюта, единоличной, единовременной власти. И готов на все. Заплатить любую цену. Ему так каж... Игнатова Юлия Хранитель "… во времена, когда по земле человеческой ходили дети Хаосом порожденные, чада кровожадной и жестокой Фесы, Хаос тот создавшей, люд мирской не знал ни света, ни тепла. Ибо не было солнца, и мир напоенный страхом, объятый ужасом от деяний безнаказанных Хаоса непобедимого, замер в тени извечной, стуже нечеловеческой. Создания тьмы влекомые человеческой кровью и плотью нападали на люд честной, осушали их тела, разрывали их сердца. Люд селился в единстве друг с другом, дабы давать детям Фесы отпор. Скоро кровавая забава наскучила Фесе, и решила она создать себе мужа. Надежного, дабы не вздумал он Хаос отнять. Сильного, дабы смог вместе с ней разделять кровавые забавы. Умного дабы не заскучать. И взяла она горсть земли, шепот ветра и капли нескончаемого ливня, обвязала власом человеческим и бросила в костер…" Слово о Начале времени, и конце Хаоса. Слово об Избавителе Алдоре, и матери тьмы Фесе. *примечание. В тексте в качестве единицы измерения расстояния неоднократно употребляется "скачок" равный среднему скачку лошади = 4,5 метра. Мальчишке было не более шести лет. Всего шесть. И уже такая сила. Пальцы начинали неметь и чуть покалывать. Лаер раздраженно отдернул руки, и мальчишка до того словно парящий на невидимых крыльях в локте над землей, мешком рухнул на неровный дощатый пол. Глаза закатились и худенькое тельце сотрясала мелкая дрожь. Откуда-то из-за угла печи всхлипнула его мать, удерживаемая мертвой хваткой свекрови. Лаер тяжело вздохнул и слепо зашарил рукой в пространстве в поисках хоть какой-нибудь опоры. Мужчина, отец мальчишки, с готовностью подставил плечо, мужественно сдержав стон боли от бесцеремонно сильного захвата руки. — Пить,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Феса… Лаис, ведь ты знал? Ты ведь все понял… Если бы ты только не пошел вслед за этими сволочами. Если бы только поверил…

Ничего. Он найдет способ вернуть брата. И свергнуть проклятый Храм. Мало времени, но этого достаточно. Наверное.

Лаер притянул ее к себе и, зарывшись лицом в шелк волос, горячо зашептал:

— Я что-нибудь придумаю… Вот увидишь. Я обязательно найду выход… Всегда находил…

— Я верю, — прижалась Уна. — Я знаю.

Ее что-то гложило. Она отводила взгляд, прятала лицо на его плече, пока Лаер мягко отстранив ее не спросил что случилось. Уна неумело попыталась солгать. Лаер настойчиво посмотрел ей в глаза.

— Я… Вообщем Ирте узнает, где мы.

Лаер окаменел.

— Лаер, пожалуйста… Тебе кто-то должен помочь!

Хранитель сдержал резкий, грубый ответ. Почти не изменился в лице, взглядом вперившись в фигуру брата. Так он успокаивался…

— Лаер!

— Оставь меня.

— Пожалуйста, послушай…

— Уна. Оставь. Меня. Одного.

Оставила. Не сказав больше ни слова. И правильно, Лаер едва сдерживал гнев.

Рийский прибыл через три часа. Когда успокоившийся Лаер перебирал шелковые пряди Уны прикорнувшей с книжкой на диване в гостиной.

Рийский стряхивая снег с плаща, возник в дверном проеме, поймав взгляд Лаера, кивнул в сторону.

Хранитель, нашептав несколько усыпляющих заклятий и скользнув губами по виску спящей девушки, неохотно направился прочь из комнаты. Рийский сидел в кухне, достав из кладовки перцовку.

Выглядел он не намного лучше Лаера — утомленный, такой же бледный, с набухшими от недосыпа синяками под глазами. Зрачки почти во всю радужку. Сколько он не слезал с искрицы? Дня два, как минимум. И первое что сделал Ирте, когда Лаер сел напротив, с размаху зарядил Хранителю кулаком в челюсть.

Лаер мотнул головой от силы удара, сплюнул кровь из прокусанного языка и, пододвинув к себе кружку, щедро плеснул горячительной жидкости и одним махом проглотил.

— Дурак. — Устало бросил Ирте, отбирая у Хранителя кружку. — Достичь едва ли не господства над этим падшим миром и остановиться из-за слюнявого идиотизма.

Лаер хохотнул, исподлобья посмотрев на Рийского, и выложил ему все. С каким-то извращенным удовольствием испытывая боль от произошедшего повторно, пусть в ослабленной форме.

За окном занялся рассвет, вселяя в крупные хлопья падающего снега странное серовато-оранжевое сияние. Сочащийся сквозь огромное окно холодный свет багрового солнца с завидным усердием пронзающего нахмуренные тучи, медленно оттеснял темноту в большой отделанной мрамором и резным деревом кухне Лаера. Хранитель здесь ни разу не ел. Он вообще не жил ни в одной своих резиденций, постоянно перемещаясь с места на место… Лаер задумчиво следил за красивым утренним снегопадом сквозь огромное окно кухни и чувствовал, что пустота внутри него самого стала больше.