ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он молод, умен, красив и почти всесилен. Но вот именно это "почти" и не дает ему покоя. Он горячо жаждет абсолюта, единоличной, единовременной власти. И готов на все. Заплатить любую цену. Ему так каж... Игнатова Юлия Хранитель "… во времена, когда по земле человеческой ходили дети Хаосом порожденные, чада кровожадной и жестокой Фесы, Хаос тот создавшей, люд мирской не знал ни света, ни тепла. Ибо не было солнца, и мир напоенный страхом, объятый ужасом от деяний безнаказанных Хаоса непобедимого, замер в тени извечной, стуже нечеловеческой. Создания тьмы влекомые человеческой кровью и плотью нападали на люд честной, осушали их тела, разрывали их сердца. Люд селился в единстве друг с другом, дабы давать детям Фесы отпор. Скоро кровавая забава наскучила Фесе, и решила она создать себе мужа. Надежного, дабы не вздумал он Хаос отнять. Сильного, дабы смог вместе с ней разделять кровавые забавы. Умного дабы не заскучать. И взяла она горсть земли, шепот ветра и капли нескончаемого ливня, обвязала власом человеческим и бросила в костер…" Слово о Начале времени, и конце Хаоса. Слово об Избавителе Алдоре, и матери тьмы Фесе. *примечание. В тексте в качестве единицы измерения расстояния неоднократно употребляется "скачок" равный среднему скачку лошади = 4,5 метра. Мальчишке было не более шести лет. Всего шесть. И уже такая сила. Пальцы начинали неметь и чуть покалывать. Лаер раздраженно отдернул руки, и мальчишка до того словно парящий на невидимых крыльях в локте над землей, мешком рухнул на неровный дощатый пол. Глаза закатились и худенькое тельце сотрясала мелкая дрожь. Откуда-то из-за угла печи всхлипнула его мать, удерживаемая мертвой хваткой свекрови. Лаер тяжело вздохнул и слепо зашарил рукой в пространстве в поисках хоть какой-нибудь опоры. Мужчина, отец мальчишки, с готовностью подставил плечо, мужественно сдержав стон боли от бесцеремонно сильного захвата руки. — Пить,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И я упиваюсь этой местью, Уна, пожираю этот стимул, потому что если я не буду этого делать, тебе совсем не захочется видеть того, кто во мне проснется.

— Я не боюсь. Ты должен остановиться. — Ладонь скользнула по его щеке. — Понимаешь? Должен.

Лаер мотнул головой, стряхивая такое нежное, такое нужное прикосновение.

— Я не могу, Уна. Я обрел и тут же потерял, даже не успев сказать "прости"…

— Когда я очнулась, впервые увидела Лаиса… Я сразу поняла что это не ты. Он похож. Очень похож. Он говорит как ты, двигается, даже смотрит иногда так же. Но его глаза другие. Мы с ним говорили много, очень много. Он рассказывал кто ты, и чего хочешь.

Лаер сглотнул и закрыл глаза.

— Ты… поверила?

— Да. — Помедлив, с грустной улыбкой признала она. — Я знаю о том, что я Талант, и что Хранителям нужно от таких как я. Лаис говорил о тебе с такой злобой, ненавистью… Но я видела в его глазах боль и тоску. Он говорил, что убьет тебя, но еще не знал… Не осознавал… В то утро он убеждал не меня, а себя. Я уже видела, что он не сможет. Губы могут лгать, но глаза никогда. И сейчас, Лаер, он не хотел бы, чтобы ты так много… убивал.

— Лаис рассказал тебе все?..

— Я знаю, зачем ты меня забрал. Знаю, зачем мы шли сюда. И знаю, почему ты медлишь.

— И последствия ты тоже знаешь? — Лаер очень боялся услышать ответ.

— Знаю. — Почему у нее такой спокойный голос? В то время как Лаера рвет на части.

— Я не смогу… — срывающимся шепотом признал он.

Серебряные глаза полыхнули каким-то незнакомым познанием.

— Мы с тобой найдем иной путь.

Лаер смотрел в эти участливые глаза, делящие его боль, и не мог себя заставить принять самый очевидный, самый рациональный шаг. Самый правильный, самый нужный выход — забрать ее силу. Два, или два с половиной года, вместо оставшихся пяти дней, на то чтобы вытянуть Лаиса… Ее смерть на возможную жизнь брата. А если нет?.. Если он потеряет и ее? Да и как потом жить? Лаис не упрекнет, не позволит себе ни одного осуждающего взгляда.

Но как быть с собственными мыслями? Он довольно длительное время сможет обманывать самого себя. Но не бесконечность. Он не сможет заставлять себя верить, что у него не было выхода, и мучится осознание того, что поступил правильно. Не сможет смотреть в зеркало. А со временем и в глаза брату, хотя знает, что в них никогда не отразиться ни тени сомнения.

Он не имеет права лгать себе. Но и не имеет права отступать. Не имеет права отторгать правду. Но и не может принять решение.

Лаер совсем невесело рассмеялся. Что делать? Что ему теперь делать? Он достиг всего, чего хотел, но вместо торжества испытал разочарование. Заложник чувств. И это видели все, кроме него самого. Он держит в руках ключ, но не может открыть дверь. Его отделяет всего один шаг. Но он не в силах его сделать.