И я упиваюсь этой местью, Уна, пожираю этот стимул, потому что если я не буду этого делать, тебе совсем не захочется видеть того, кто во мне проснется.
— Я не боюсь. Ты должен остановиться. — Ладонь скользнула по его щеке. — Понимаешь? Должен.
Лаер мотнул головой, стряхивая такое нежное, такое нужное прикосновение.
— Я не могу, Уна. Я обрел и тут же потерял, даже не успев сказать "прости"…
— Когда я очнулась, впервые увидела Лаиса… Я сразу поняла что это не ты. Он похож. Очень похож. Он говорит как ты, двигается, даже смотрит иногда так же. Но его глаза другие. Мы с ним говорили много, очень много. Он рассказывал кто ты, и чего хочешь.
Лаер сглотнул и закрыл глаза.
— Ты… поверила?
— Да. — Помедлив, с грустной улыбкой признала она. — Я знаю о том, что я Талант, и что Хранителям нужно от таких как я. Лаис говорил о тебе с такой злобой, ненавистью… Но я видела в его глазах боль и тоску. Он говорил, что убьет тебя, но еще не знал… Не осознавал… В то утро он убеждал не меня, а себя. Я уже видела, что он не сможет. Губы могут лгать, но глаза никогда. И сейчас, Лаер, он не хотел бы, чтобы ты так много… убивал.
— Лаис рассказал тебе все?..
— Я знаю, зачем ты меня забрал. Знаю, зачем мы шли сюда. И знаю, почему ты медлишь.
— И последствия ты тоже знаешь? — Лаер очень боялся услышать ответ.
— Знаю. — Почему у нее такой спокойный голос? В то время как Лаера рвет на части.
— Я не смогу… — срывающимся шепотом признал он.
Серебряные глаза полыхнули каким-то незнакомым познанием.
— Мы с тобой найдем иной путь.
Лаер смотрел в эти участливые глаза, делящие его боль, и не мог себя заставить принять самый очевидный, самый рациональный шаг. Самый правильный, самый нужный выход — забрать ее силу. Два, или два с половиной года, вместо оставшихся пяти дней, на то чтобы вытянуть Лаиса… Ее смерть на возможную жизнь брата. А если нет?.. Если он потеряет и ее? Да и как потом жить? Лаис не упрекнет, не позволит себе ни одного осуждающего взгляда.
Но как быть с собственными мыслями? Он довольно длительное время сможет обманывать самого себя. Но не бесконечность. Он не сможет заставлять себя верить, что у него не было выхода, и мучится осознание того, что поступил правильно. Не сможет смотреть в зеркало. А со временем и в глаза брату, хотя знает, что в них никогда не отразиться ни тени сомнения.
Он не имеет права лгать себе. Но и не имеет права отступать. Не имеет права отторгать правду. Но и не может принять решение.
Лаер совсем невесело рассмеялся. Что делать? Что ему теперь делать? Он достиг всего, чего хотел, но вместо торжества испытал разочарование. Заложник чувств. И это видели все, кроме него самого. Он держит в руках ключ, но не может открыть дверь. Его отделяет всего один шаг. Но он не в силах его сделать.






