ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кто из нас не следил с замиранием сердца за приключениями пиратов Карибского моря и не мечтал карабкаться по вантам, размахивая абордажной саблей? Кто не представлял себя за штурвалом «Испаньолы» и... Пират Джин Вульф ПРЕДИСЛОВИЕ Мы редко принимаем исповеди, но я принял несколько в прошлую субботу по предварительной записи. Сегодня вечером в дом приходского священника явился некий человек с вопросом, помню ли я его исповедь. Я ответил отрицательно. — В таком случае вы, вероятно, также забыли, что сказали мне, выслушав мое признание. Я помотал головой: — Прекрасно помню. Я сказал вам, что и сам убийца. Он слегка обалдел, и я предложил ему присесть. — Домработница уже ушла, — добавил я, — но могу угостить вас чаем или растворимым кофе. — Я указал на свой стакан. — Это вода со льдом, никогда не могу напиться вволю. Воды у нас тоже полно. — Я рассказал вам, что я сделал, — сказал он. — Должно быть, — кивнул я. — Не советую повторять. — Не буду. Даже и не хочется. Мне здорово полегчало! Я ваш должник по гроб жизни. Разумеется, я сказал «очень любезно с вашей стороны» и вежливо поинтересовался, чего ему угодно. — Мне угодно знать, что сделали вы. — Он вздохнул и в следующий миг ухмыльнулся. — Вы не обязаны ничего рассказывать, я знаю. Вы ничего мне не должны. Но… — Признание облегчает душу. — Именно так, падре. Облегчает. Кроме того, я очень хочу знать. Я никому не расскажу, а даже если бы и рассказал, мне бы никто не поверил. Так вы расскажете? В виде одолжения? — Ради своего же блага. — И моего тоже. Я думаю, мне это поможет. — Вдобавок вы же мне рассказали, пусть я и забыл все. Не стану спрашивать, забудете ли вы мою историю. Я знаю ответ. Здесь для него было лучше промолчать, что он и сделал. — Я находился на корабле. Один человек там оскорблял меня. Снова и снова, причем так, что было ясно: добром это не кончится. Мой гость кивнул. — Мы участвовали в крупном сражении —

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вероятно, мне следует сказать, что я сделал, когда мы с Сеньором расстались. Я вернулся к дому Сабины и довольно долго болтался там в надежде увидеть служанку. В конце концов я постучал в дверь, очень вежливо, и сказал слуге, открывшему мне, что ищу работу, любую работу, и что я сегодня днем подносил вещи для сеньоры. Он ответил, что у них нет работы для меня, и захлопнул дверь перед моим носом.

Здесь вы, наверное, скажете, что мне следовало сразу же уйти, но я поступил иначе: обошел дом и какое-то время околачивался в переулке за ним. Наконец я увидел служанку, выглянувшую из окна. Все окна в доме были забраны железными решетками и снабжены толстыми ставнями. Но тогда ставни были открыты, и девушка послала мне воздушный поцелуй сквозь прутья решетки. В ответ я тоже послал воздушный поцелуй, и потом она скрылась с глаз.

Я понял, что нынче вечером больше ее не увижу. На улице я столкнулся с Васко и Симоном и спросил, куда они направляются. Они рассказали про свою гостиницу — мол, она не шибко большая и довольно дешевая для приличной гостиницы и там хорошо кормят и подают неплохое вино. Я пошел с ними. Они снимали номер на двоих. Я сказал хозяину гостиницы, что хочу снять номер на одного, но дешевый. Самый дешевый из опрятных и чистых. Хозяин сказал «лады» и поселил меня в гардилье, крохотной мансарде с одним окном, высоко над улицей. В такой комнатушке мне не хотелось бы ночевать зимой, и к ней вели три длинных лестничных пролета. Но человеку, привыкшему забираться на мачту по четыре-пять раз за вахту, никакие лестницы не страшны. Там было тихо и прохладно. Мне доводилось жить и в лучших условиях, но после кубрика гостиничная гардилья казалась просто чудесной.

Утром я заметил маленькую церквушку по соседству с гостиницей: увидел из окна своей новой комнаты множество шпилей, совсем рядом. После завтрака я пошел туда и сел на скамью, пытаясь все хорошенько обдумать. Когда я наконец встал, то увидел испанского священника, сидящего позади.

— Тебе хочется поговорить с кем-нибудь, сын мой? — спросил он.

Я сел рядом с ним и сказал, что я с Кубы и что у меня такое чувство, будто я оставил Бога там.

— Это не так. Если бы оставил Бога там, ты не пришел бы сюда искать Его.

Я сказал, что для меня это лишено всякого смысла.

— Но не лишено смысла для Него, сын мой. В нашей глупости заключена Его мудрость — как в данном случае, так и во многих других.

Он не походил на мексиканского священника, нисколечко, но я сказал, что у меня сегодня мало дел и я могу поработать в церкви, коли он хочет.

Он покачал головой:

— Мне нечем заплатить тебе, сын мой.

— У меня есть деньги, падре. Немного, но есть.

Потом мы еще довольно долго разговаривали. Я рассказал, как был алтарным служкой, но не упомянул, что дело происходило в монастыре Девы Марии Вифлеемской.