А он поинтересовался, учился ли я играть на органе.
— Конечно, — сказал я.
— Правда? Ты поиграешь для меня, сын мой, если я поставлю кого-нибудь качать органные меха?
Он велел своему слуге качать меха, и я, изо всех сил стараясь не спешить, сыграл три или четыре пьесы, которые знал наизусть. Потом священник показал мне сборник нот церковной музыки. Нотное письмо несколько отличалось от привычного, но он все толково объяснил мне, и я сыграл пару несложных пьес. Он пришел в восторг и взял с меня обещание играть у него на мессе завтра утром.
— Очень жаль, сын мой, что ты не умеешь играть и на струнных тоже. Тогда бы ты смог играть и петь под окном сеньориты, о которой рассказывал. Чаще всего именно так здесь завоевывают женщин.
Я сказал, что играть на гитаре умеет каждый, но вот голос у меня не очень. Это действительно так.
— Ты заблуждаешься, сын мой. Не многие играют на гитаре столь хорошо, как ты на органе. Возможно, ты недооцениваешь и свой голос.
Покинув церковь, я заглянул в несколько лавок в поисках гитары. Покупать дешевую я не хотел, но даже дешевые стоили немало. На хороший инструмент у меня не хватало денег, и если бы я купил гитару, у меня бы ничего не осталось на еду и оплату гостиничного номера. Позже вечером я вернулся в знакомый переулок за домом и проторчал там три или четыре часа в надежде увидеть девушку, которой помог поднести попугая. Она так и не показалась, и, когда все окна погасли, я вернулся в гостиницу.
На следующее утро я встал рано и пошел в церковь. Падре пел мессу, слуга качал меха, а я играл на органе, когда падре давал знак. После мессы он принял несколько исповедей, в том числе мою. Вы уже знаете все, в чем я признался. Наложив на меня епитимью (не строгую), падре попросил меня подождать, когда он закончит.
Разумеется, я подождал. Выслушав последнюю старую даму, он спросил, есть ли у меня гитара. Естественно, я ответил отрицательно.
— У меня есть отцовская гитара. Она мне очень дорога.
— Ясное дело, — сказал я. — Мне бы страшно хотелось иметь какую-нибудь вещь, прежде принадлежавшую отцу.
— Но у тебя такой вещи нет? У вас в семье много детей?
Я сказал «нет», но мне не хотелось разговаривать о моей семье. Я знал, что падре собирается спросить, умер ли мой отец, и не хотел отвечать, что он еще не родился, хотя к тому времени уже почти не сомневался в этом.
— Прекрасно, сын мой, больше я не стану задавать никаких вопросов. Ты поиграешь для меня на гитаре моего отца?
Гитара оказалась расстроенной, как я и ожидал, и мне пришлось настроить ее на слух. Но инструмент был хороший, с чистым, глубоким звучанием. Я сыграл несколько песен, которые были старыми еще в пору моего детства. Падре спел пару песен, которые в прошлом отец часто пел им с матерью. Мне не составило особого труда подобрать незатейливые мелодии.






