ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кто из нас не следил с замиранием сердца за приключениями пиратов Карибского моря и не мечтал карабкаться по вантам, размахивая абордажной саблей? Кто не представлял себя за штурвалом «Испаньолы» и... Пират Джин Вульф ПРЕДИСЛОВИЕ Мы редко принимаем исповеди, но я принял несколько в прошлую субботу по предварительной записи. Сегодня вечером в дом приходского священника явился некий человек с вопросом, помню ли я его исповедь. Я ответил отрицательно. — В таком случае вы, вероятно, также забыли, что сказали мне, выслушав мое признание. Я помотал головой: — Прекрасно помню. Я сказал вам, что и сам убийца. Он слегка обалдел, и я предложил ему присесть. — Домработница уже ушла, — добавил я, — но могу угостить вас чаем или растворимым кофе. — Я указал на свой стакан. — Это вода со льдом, никогда не могу напиться вволю. Воды у нас тоже полно. — Я рассказал вам, что я сделал, — сказал он. — Должно быть, — кивнул я. — Не советую повторять. — Не буду. Даже и не хочется. Мне здорово полегчало! Я ваш должник по гроб жизни. Разумеется, я сказал «очень любезно с вашей стороны» и вежливо поинтересовался, чего ему угодно. — Мне угодно знать, что сделали вы. — Он вздохнул и в следующий миг ухмыльнулся. — Вы не обязаны ничего рассказывать, я знаю. Вы ничего мне не должны. Но… — Признание облегчает душу. — Именно так, падре. Облегчает. Кроме того, я очень хочу знать. Я никому не расскажу, а даже если бы и рассказал, мне бы никто не поверил. Так вы расскажете? В виде одолжения? — Ради своего же блага. — И моего тоже. Я думаю, мне это поможет. — Вдобавок вы же мне рассказали, пусть я и забыл все. Не стану спрашивать, забудете ли вы мою историю. Я знаю ответ. Здесь для него было лучше промолчать, что он и сделал. — Я находился на корабле. Один человек там оскорблял меня. Снова и снова, причем так, что было ясно: добром это не кончится. Мой гость кивнул. — Мы участвовали в крупном сражении —

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Положи туда самую мелкую монетку, и я верну тебе все твои деньги.

Я положил, и он вернул мне все деньги. Пересчитав монеты, я снова попытался вернуть падре гитару. Он не взял.

— Оставь гитару у себя, сын мой. Отец хотел, чтобы я передал ее своему сыну. Что я и делаю сейчас.

Тут я тоже едва не расплакался. Я поклялся, что верну падре инструмент сразу, как только заработаю денег на собственную гитару. На том мы и порешили.

Немного осталось рассказать о времени, проведенном в Испании, и говорить о том, чем там кончилось, мне неприятно. Каждое утро я играл на органе на утренней мессе и обычно приносил с собой в церковь гитару, чтобы падре видел, что с ней все в порядке. (Вдобавок я боялся оставить ее в гардилье — вдруг украдут?) Потом я возвращался в гостиницу и пару часов спал, поскольку каждый вечер допоздна играл в тавернах. Сразу после заката я играл для той самой девушки. В скором времени она начала разговаривать со мной через окно первого этажа, и мы держались за руки сквозь решетку. Я сказал ей, что я матрос и раньше жил в Гаване. Однажды вечером она вышла из дома поболтать со мной. Я играл на гитаре, а она танцевала (у нее получалось отлично), и мы целовались, обнимались и все такое прочее.

На следующий вечер в окно высунулась толстая кухарка.

— Господин поднял страшный шум из-за тебя и избил сеньору до полусмерти. И Эстрелиту тоже! Даже еще сильнее, она еле ходит. Убирайся вон!

Такие вот дела. Утром я вернул падре гитару и отправился в порт. «Санта-Чариту» уже вывели из сухого дока и снаряжали в плавание. Капитан зачислил меня в команду, как и обещал. Я был рад, потому как знал: если вернусь в свой номер в гостинице, то выброшусь из окна. А поскольку моя комната находится на четвертом этаже, а улица внизу вымощена булыжником, я наверняка разобьюсь до смерти. У меня уже давно возникла необходимость в ноже, и теперь на оставшиеся деньги я купил обычный матросский нож — такой большой складной, с прямым лезвием для разрезания тросов и выдвижной свайкой. Глядя на деревянную рукоять ножа, я всякий раз вспоминал гитару падре. Между ними не было ничего общего, но я все равно вспоминал. Я лишился ножа, когда меня заковали в цепи на «Уилде».

Нам потребовалось еще десять дней, чтобы закончить оснастку корабля и взять груз на борт. Груз состоял в основном из плотницкого и кузнечного инструмента, но там было также полно отличного товара: рулоны китайского шелка и добротная одежда.

И сама «Санта-Чарита» выглядела отлично: свежевыкрашенная, заново проконопаченная, с новенькими парусами и такелажем. Пару дней мы шли на всех парусах с целью убедиться, что все исправно работает. В приступе морской болезни я наблевал в кубрике, за что крепко получил по башке. Когда мне стало лучше, я разобрался со своим обидчиком.