ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кто из нас не следил с замиранием сердца за приключениями пиратов Карибского моря и не мечтал карабкаться по вантам, размахивая абордажной саблей? Кто не представлял себя за штурвалом «Испаньолы» и... Пират Джин Вульф ПРЕДИСЛОВИЕ Мы редко принимаем исповеди, но я принял несколько в прошлую субботу по предварительной записи. Сегодня вечером в дом приходского священника явился некий человек с вопросом, помню ли я его исповедь. Я ответил отрицательно. — В таком случае вы, вероятно, также забыли, что сказали мне, выслушав мое признание. Я помотал головой: — Прекрасно помню. Я сказал вам, что и сам убийца. Он слегка обалдел, и я предложил ему присесть. — Домработница уже ушла, — добавил я, — но могу угостить вас чаем или растворимым кофе. — Я указал на свой стакан. — Это вода со льдом, никогда не могу напиться вволю. Воды у нас тоже полно. — Я рассказал вам, что я сделал, — сказал он. — Должно быть, — кивнул я. — Не советую повторять. — Не буду. Даже и не хочется. Мне здорово полегчало! Я ваш должник по гроб жизни. Разумеется, я сказал «очень любезно с вашей стороны» и вежливо поинтересовался, чего ему угодно. — Мне угодно знать, что сделали вы. — Он вздохнул и в следующий миг ухмыльнулся. — Вы не обязаны ничего рассказывать, я знаю. Вы ничего мне не должны. Но… — Признание облегчает душу. — Именно так, падре. Облегчает. Кроме того, я очень хочу знать. Я никому не расскажу, а даже если бы и рассказал, мне бы никто не поверил. Так вы расскажете? В виде одолжения? — Ради своего же блага. — И моего тоже. Я думаю, мне это поможет. — Вдобавок вы же мне рассказали, пусть я и забыл все. Не стану спрашивать, забудете ли вы мою историю. Я знаю ответ. Здесь для него было лучше промолчать, что он и сделал. — Я находился на корабле. Один человек там оскорблял меня. Снова и снова, причем так, что было ясно: добром это не кончится. Мой гость кивнул. — Мы участвовали в крупном сражении —

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мне казалось, что монастырь Девы Марии Вифлеемской вещь хорошая и что святому Доминику тысячу лет назад пришла в голову стоящая мысль: основать общину, куда люди, которые не хотят (или считают себя не вправе) влюбляться и вступать в брак, могут уйти и прожить там по-настоящему добродетельную жизнь.

Но мне также казалось, что мир за стенами монастыря должен быть примерно таким же — только там влюбляются и рожают детей, — то есть местом, где люди любят друг друга и помогают друг другу и где каждый занимается делом, к которому склонен.

Я по-прежнему так считаю. Прочитав мою историю до конца, вы мне не поверите, но я пишу чистую правду. Мы должны сделать наш мир таким, а это возможно только в том случае, если каждый человек решит жить в нем и менять его по мере сил. Той ночью я решил жить в нем, и, если я частенько совершал ошибки, видит Бог, я искренне сожалею о каждой из них.

Порой мне приходилось совершать ошибки. Это тоже следует сказать.

В свободное от вахты время членам команды разрешалось сходить на берег. Я сходил вместе с остальными, но не смог бы напиться или купить шлюху, даже если бы хотел (а я не хотел). Испанские матросы не так падки до выпивки, как многие другие, которых мне довелось знать впоследствии, но до женщин они падки сильнее всех прочих. В ночь отплытия они тайно протащили на борт проститутку и спрятали. Когда мы подняли якорь и лоцман повел корабль из залива, капитан и старший помощник выволокли девицу из трюма и бросили за борт. К тому времени я уже навидался всяких сцен с ее участием и остался не в восторге, но я бы в жизни так не поступил. Тогда я впервые по-настоящему осознал, в каком месте я оказался.

Второе событие, подтвердившее худшие мои опасения, случилось через три или четыре дня. Когда мы сменились с вахты и спустились вниз, два парня схватили меня за руки, а третий стянул с меня джинсы. Я отчаянно сопротивлялся (во всяком случае, мне так казалось) и орал дурным голосом, пока кто-то не оглушил меня. Вы понимаете, что произошло потом. И я понял, когда очнулся. Одно было хорошо: мои старые джинсы, разорванные вдрызг, пришли в полную негодность, и я узнал, что новые штаны можно получить у боцмана. Он заведовал баталёркой. Боцман записал мне в долг непомерную сумму, и новые парусиновые штаны оказались мне велики, но я был так рад избавиться от тесных джинсов, что нисколько не расстроился.

В то время я уже начал подниматься на мачты, чтобы распускать и свертывать паруса. Васко и Симон сказали мне, что я перетрушу до смерти и наложу в новые штаны, но я заявил в ответ, что бояться нужно им, поскольку я схвачусь за них, коли стану падать, и увлеку с собой вниз. Я не шутил.

Погода была тихая, дул слабый ветерок, и стоять на футропе, держась одной рукой за рей, было совсем не страшно.