ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Э.В. Ильенков: личность и творчество. Москва, 1999, с. 202-244... Эвальд Васильевич Ильенков Спиноза (материалы к книге) Э.В. Ильенков: личность и творчество Москва Наука 1999 Э.В. Ильенков: личность и творчество. Москва, 1999, с. 202-244 Даже у философов, которые придали своим работам систематическую форму, как, например, у Спинозы, действительное внутреннее строение его системы совершенно отлично от формы, в которой он сознательно ее представил К. Маркс Что касается философии Спинозы, то она очень проста и в целом ее легко понять Г.В.Ф. Гегель Спиноза и философия Не только каждая нация, но и каждая эпоха вырабатывает свой язык, в котором она выражает себя, свой неповторимый облик, свой мир, свой кругозор. И при переводе с языка на язык обязательно что-то утрачивается и что-то приобретается – перевод всегда чем-то отличается от оригинала, несмотря на мучительные усилия переводчика подыскать те единственно точные слова и обороты речи, которые оформили бы в иноязычном сознании совершенно эквивалентные образы и понятия. А иногда перевод и вовсе становится невозможным, даже в пределах одного и того же национального языка. Попробуйте перевести учебник «сопромата» на язык первоклассника – это так же неосуществимо, как и перевод лирики Петрарки или Пушкина на убогий жаргон любителей «прошвырнуться с девочками по Бродвею»... Ибо люди, говорящие на этих разных языках, живут в совершенно разных, непохожих друг на друга, мирах, хотя в пространстве и времени они – соседи, живущие не только под одним и тем же небом, но даже, может быть, и под одной крышей. Да, школьник не поймет Эйнштейна, а «чувак» – Петрарку. В его «языке» попросту нет эквивалентных терминов. Конечно, «термины» он может и выучить – но только как попугай или граммофон. Смысл и значение этих терминов для него останутся неведомыми, так как в том мире, в котором он живет, нет соотв

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Первоначальной основой этого взгляда является убеждение в том,

что каждое предложение имеет подлежащее и сказуемое, что ведет нас к заключению

о том, что связи и множественность должны быть иллюзорными... В целом эту метафизику

принять невозможно, она несовместима с современной логикой и научным методом...

И концепция субстанции, на которую опирался Спиноза, есть концепция, которую

ни наука, ни философия в наше время принять не могут»

[1]

.

Итак, если с чисто нравственной точки зрения Спиноза – слишком

хорош, слишком идеален не только для грубо-жестокого 17‑го века, но и для

нашего, просвещенного 20‑го, то как мыслитель, как теоретик – это попросту

наивный простачок, рассуждения которого просто смешны, если смотреть на них с

высоты «науки и логики XX столетия»... Вся его теория («концепция субстанции»)

– это несуразная, несовместимая со здравым смыслом, нелепица. Согласно его нелепому

учению «связи и множественность» мироздания – это лишь иллюзия, а на самом деле-де

существует только одна не различенная в себе, непрерывная и прозрачная во все

стороны «субстанция», похожая на бесконечный и безграничный кусок стекла... И

только наше глупое воображение «видит» вместо нее какие-то отличающиеся друг

от друга «вещи», события и людей... На самом же деле ничего этого нет, а потому

не нужно-де исследовать факты, не нужно производить эксперименты. Нужно закрыть

глаза на мир, и вместо этого мира постигать – путем чисто логического рассуждения

– одну лишь «субстанцию», в серной кислоте которой растворяются все «различия»,

все «связи» и всякая «множественность» – все «иллюзии»...

Вот что станет с тобою, читатель, – говорит Бертран Рассел, – ежели

ты начитаешься Спинозы и уверуешь в его теорию. Точнее – не с тобой, а только

с твоим интеллектом. Он станет совершенно негоден для «современной науки». Его

концепция «субстанции» – это глубочайшее и вреднейшее заблуждение, несовместимое

с наукой, с философией и логикой XX века. И это заблуждение покоится, как на

единственном своем фундаменте, на представлении, будто если «каждое предложение

имеет подлежащее и сказуемое», то и сама природа вне языка тоже обязана быть

устроена по схеме: субъект – предикат...

Таков Спиноза в изображении лидера «философии науки». Если он прав,

то вывод следует сделать такой: Спиноза знаменит как человек, потративший всю

силу своей уникальной нравственной чистоты на пропаганду нелепейших и вреднейших

заблуждений. Несчастный безумец, погубивший свою беспримерную личность на пустое

и вредоносное дело, – наивно-честный безумец...

Поэтому, безусловно, правы были те люди, которые и в 17‑м,

и в 18‑м, и в 19‑м веках отвергали его учение как «антинаучный бред»,

– «логика, философия и наука XX века» доказали-де окончательно их правоту.