ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Где и когда происходили эти события, не так важно.Это могло случиться в любом месте России.Мэр провинциального городка застрелен на глазах депутата областного совета. Будет ли когда-нибудь раскрыт... Изнанка Александр Андреевич Бялко Предисловие Так получилось, что как только я стал взрослеть, меня сразу обидели журналисты. На страницы «Московского комсомольца» я попал в 1968 году, когда это была еще настоящая комсомольская газета. Я получил со страниц прессы незаслуженную, как мне казалось, выволочку за попытку создания самоуправления в старших классах московской школы № 612. Впрочем, сейчас газеты такого же мнения о демократии, как и при Брежневе. Но теперь, когда меня обзывают демократом, мне это не так обидно, как в далекой юности. Когда я повзрослел и стал физиком, мне почему-то захотелось играть в «Что? Где? Когда?». Передача была безумно популярна у народа, но вызывала подсознательную ненависть тогдашнего партийного начальства. Ее закрывали, ведущего Владимира Ворошилова выгоняли с телевидения, а нас, простых участников программы, просто поливали грязью в газетах. Тогда у меня и появилась желание понять, кто же такие журналисты – властители умов, и как они управляют своим волшебным даром. Последней каплей стало то, что моя дочь втайне от меня записалась в Школу молодого журналиста и, как я случайно узнал, слушая радио, делала репортажи в «Пионерской Зорьке». Я решился на поступок – сам пошел учиться на журналиста. На вечерний, конечно, без отрыва от ядерной физики. Среди поступивших было человек пять таких, как я. Физик, математик, биолог и следователь. Остальные уже работали в газетах и журналах, и им нужны были только корочки. Мы же хотели овладеть секретами журналистской профессии. Там я познакомился с Парамоном Чернота, друзья звали его просто Паша. У него всегда лежала душа к журналистике, и обрушившаяся на нас волна свободы дала ему шанс поменять професс

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Было даже похоже, что он чувствовал себя в центре компании, поглядывал на остальных красивыми глазами и, как артист, ждал, когда же начнутся расспросы.

Воспользовавшись паузой в беседе, Василий начал:

– Как у вас там покойники, не озоруют?

– Покойники, они тихие, потому покойниками и называются, а вот живые люди иногда такое вытворят... На днях один автолюбитель в служебные кладбищенские ворота заехал и катался по кладбищу, как по бульвару. И спрашивал у испуганных похоронных процессий, как проехать на Неглинку.

– Ну и чем все это кончилось?

– Пришлось на служебном въезде соответствующий дорожный знак поставить.

Василий почувствовал, что под столом кто-то колотит его по ноге. Нетрудно было сообразить, что это делала, улыбаясь, его жена.

– Пойду на кухню по хозяйству, вот хлеб кончился.

Василию ничего не оставалось, как подняться и сказать:

– Пойду покурю.

Как только дверь на кухне затворилась, Лидия набросилась на мужа:

– Ты что к нему пристал?!

– А что такого? Я ведь только спросил.

– А то, не мешай людям!

– Как я им помешаю, ты что, с ума сошла!

– Я-то нет, а ты или слепой, или дурак. Видишь, у людей любовь, так не мешай!

– У кого любовь, у гробокопателя с этой мымрой?

– Никакая она не мымра, а современная женщина – умная и начитанная. А ты слепой совсем стал – перед носом не видишь.

– Но этот-то, со своими покойниками!

– А что покойники – работа как работа. Главное в работе – творческий подход.

На этом месте заканчивался второй лист, напечатанный на машинке. Стоило так долго искать это?

Пашу отвлек голос переводчицы Вики:

– Готово. – Из принтера вылез листочек. Она бережно сложила оригинал. – Интересное письмо, если не подделка. Так, по виду, подлинное, я-то не специалист. Старинные слова перевела как смогла.

Паша взял в руки перевод.

«Любезный мой сын Иоганн!

К несчастию, должен оторвать тебя от занятия наукой на далекой чужбине, и причина тому моя болезнь. Наши кладбищенские врачи чаще других врачей сталкиваются со смертью, и они говорят, что шишка в моем правом боку скоро выпьет из меня все силы. Они знают, что говорят! Жить мне осталось несколько дней, и поэтому, когда ты будешь читать это письмо, меня, скорее всего, уже не будет в живых. Так что ты скоро займешь мое место, заменив своего отца, как в свое время я заменил своего. Рад сообщить тебе, что оставляю тебе кладбище в лучшем виде, чем я получил от отца, и спешу сообщить главное, для чего я из последних сил и пишу это письмо.

Когда кровопускание перестало помогать – а другие средства на меня никогда не действовали, – я решился совершить самый важный поступок в жизни. От своих лекарей я узнал, что знаменитый наш композитор Амадеус неизлечимо болен почечным катаром и водянкой.