ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Где и когда происходили эти события, не так важно.Это могло случиться в любом месте России.Мэр провинциального городка застрелен на глазах депутата областного совета. Будет ли когда-нибудь раскрыт... Изнанка Александр Андреевич Бялко Предисловие Так получилось, что как только я стал взрослеть, меня сразу обидели журналисты. На страницы «Московского комсомольца» я попал в 1968 году, когда это была еще настоящая комсомольская газета. Я получил со страниц прессы незаслуженную, как мне казалось, выволочку за попытку создания самоуправления в старших классах московской школы № 612. Впрочем, сейчас газеты такого же мнения о демократии, как и при Брежневе. Но теперь, когда меня обзывают демократом, мне это не так обидно, как в далекой юности. Когда я повзрослел и стал физиком, мне почему-то захотелось играть в «Что? Где? Когда?». Передача была безумно популярна у народа, но вызывала подсознательную ненависть тогдашнего партийного начальства. Ее закрывали, ведущего Владимира Ворошилова выгоняли с телевидения, а нас, простых участников программы, просто поливали грязью в газетах. Тогда у меня и появилась желание понять, кто же такие журналисты – властители умов, и как они управляют своим волшебным даром. Последней каплей стало то, что моя дочь втайне от меня записалась в Школу молодого журналиста и, как я случайно узнал, слушая радио, делала репортажи в «Пионерской Зорьке». Я решился на поступок – сам пошел учиться на журналиста. На вечерний, конечно, без отрыва от ядерной физики. Среди поступивших было человек пять таких, как я. Физик, математик, биолог и следователь. Остальные уже работали в газетах и журналах, и им нужны были только корочки. Мы же хотели овладеть секретами журналистской профессии. Там я познакомился с Парамоном Чернота, друзья звали его просто Паша. У него всегда лежала душа к журналистике, и обрушившаяся на нас волна свободы дала ему шанс поменять професс

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Даже шутка такая есть: было у отца три сына – двое умных, а третий футболист. Объясняют это тем, что слишком часто тяжелый мяч бьет футболисту по голове, вот и отбивает мозги. Я сам пробовал отбить головой футбольный мяч. Мяч почти полкило, и удар со всего маху получается неслабый. Потом я долго прийти в себя не мог. А футболисты бьют головой – и играют, бегают. По частоте и силе ударов в голову с футболистами соперничают только боксеры. Но вот среди боксеров много умных людей. Сам Пифагор, основатель сразу двух наук – философии и геометрии, был чемпионом кулачного боя. Правда, среди нынешних боксеров философов стало меньше, но по-прежнему молва считает боксеров мудрецами, а футболистов дураками, хотя это не так...

Андрей Томилов проснулся, как и положено, по часам. За годы спортивной жизни он привык к режиму. Слава богу, сейчас спортивная медицина ушла далеко, и не надо вскакивать в шесть утра всем. Кто жаворонок, а кто и сова. Многие толковые спортсмены так и не смогли привыкнуть, сломались. Теперь все по-другому. Спишь, сколько надо, и твои индивидуальные биоритмы высчитывают умные врачи.

Андрей сонной рукой засыпал в рот горсть таблеток, заботливо расфасованных врачом. Черт его знает, что там такое. Говорят, витамины и микроэлементы. А что на самом деле?

Андрей запил водой и пошел готовить кофе. От него он отказаться не мог. Одно время кофе считался вредным, и с ним боролись. Потом вроде бы бороться перестали. Томилов любил хороший кофе. Варил его сам, сам молол зерна.

Сейчас он наконец ощутил рост. Профессиональный рост. Андрей был не простой спортсмен – настоящий игрок. Еще несмышленым мальчишкой он подавал большие надежды в молодежной сборной, был лучшим в своем клубе. Потом последовало падение: слава, пьянка и девочки. А игра этого не прощает. Надежд он больше не подавал, тренеры и журналисты махнули на него рукой, друзей рядом не оказалось. В одно прекрасное утро он решил взять себя в руки. И взял. Доказал себе и всем, что может остановить падение. Это было непросто, но постепенно возвращались прежние результаты, забивались голы. Стали снова приходить журналисты и брать интервью. Изменилось отношение тренера, и хотя он орал по-прежнему и ругался матом, но тон был другой. Зарплату неожиданно прибавили. В два раза. Конечно, в двадцать пять лет совсем еще не все потеряно. Это чувствовалось – упорство стало приносить плоды...

Андрей ткнул пальцем в автоответчик. Будить спортсмена нельзя – режим, поэтому ночью, хоть пожар, – все автоответчику. В телефоне послышался голос Омчева. Давным-давно Омчев был хорошим футболистом, твердым середнячком. Не выдающимся, но и не безнадежным. Всегда тихий и спокойный, он умел ладить с начальством, и оно быстро забрало его в федерацию.