ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Где и когда происходили эти события, не так важно.Это могло случиться в любом месте России.Мэр провинциального городка застрелен на глазах депутата областного совета. Будет ли когда-нибудь раскрыт... Изнанка Александр Андреевич Бялко Предисловие Так получилось, что как только я стал взрослеть, меня сразу обидели журналисты. На страницы «Московского комсомольца» я попал в 1968 году, когда это была еще настоящая комсомольская газета. Я получил со страниц прессы незаслуженную, как мне казалось, выволочку за попытку создания самоуправления в старших классах московской школы № 612. Впрочем, сейчас газеты такого же мнения о демократии, как и при Брежневе. Но теперь, когда меня обзывают демократом, мне это не так обидно, как в далекой юности. Когда я повзрослел и стал физиком, мне почему-то захотелось играть в «Что? Где? Когда?». Передача была безумно популярна у народа, но вызывала подсознательную ненависть тогдашнего партийного начальства. Ее закрывали, ведущего Владимира Ворошилова выгоняли с телевидения, а нас, простых участников программы, просто поливали грязью в газетах. Тогда у меня и появилась желание понять, кто же такие журналисты – властители умов, и как они управляют своим волшебным даром. Последней каплей стало то, что моя дочь втайне от меня записалась в Школу молодого журналиста и, как я случайно узнал, слушая радио, делала репортажи в «Пионерской Зорьке». Я решился на поступок – сам пошел учиться на журналиста. На вечерний, конечно, без отрыва от ядерной физики. Среди поступивших было человек пять таких, как я. Физик, математик, биолог и следователь. Остальные уже работали в газетах и журналах, и им нужны были только корочки. Мы же хотели овладеть секретами журналистской профессии. Там я познакомился с Парамоном Чернота, друзья звали его просто Паша. У него всегда лежала душа к журналистике, и обрушившаяся на нас волна свободы дала ему шанс поменять професс

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но спорить было все равно нельзя, поэтому оставалось только собираться в дальний путь, в непонятную и загадочную Южную Америку.

Даже тот, кто летал в Южную Америку, не сможет понять, какие муки испытал Андрей в трансатлантическом перелете. Многие спасаются алкоголем: выпил бокал красного вина – и спать, вернее, дремать в кресле. Спать-то под гул турбин не очень получается – только если до этого вы дня два не спали. Тем более, что время от времени самолет корректирует курс, и все в нем наклоняется то вправо, то влево. Кому не нравится казенное вино или не хватает дозы, берут с собой на борт любимые напитки. Почти все сидящие в огромном брюхе «боинга», похожем на тоннель, прихлебывали кто виски, кто мартини прямо из горлышка.

Андрею нельзя было пить вино. Он и сам для себя так решил, и тренер бдительно наблюдал за тем, кто что пьет. Мышцы требовали привычных тренировок, а не сидения целый день в скрюченном состоянии. А желудок требовал еды, чтобы кормить эти самые мышцы. Дело в том, что после таблеток наступал страшный аппетит, как жор у рыбы перед нерестом, когда она глотает даже пустой крючок. Спортивный доктор дал Андрею список того, что надо есть. В этом списке оказались морепродукты и какие-то другие, невиданные в Москве деликатесы. Сначала Андрей никак не мог понять, по какому принципу ему подбирали еду. Потом понял: то, что он клал себе в тележку в шикарном супермаркете, было самым дорогим. Половину зарплаты он проедал в прямом смысле слова. А тут, в самолете, мило улыбаясь, стюардесса принесла поднос, на котором и курам поклевать не хватило бы. Еда, правда, оказалась вкусной, но ее было до смешного мало. Да и французские бортпроводницы по сравнению с нашими выглядели как маринованная фасоль рядом с тарелкой домашнего борща.

От нечего делать Андрей походил по самолету, заглянул в туалет. Около туалета разгорелся международный скандал. Итальянец – видно, заядлый курильщик – не выдержал и пошел курить в туалет. Сработали пожарные датчики, и прибежал какой-то член экипажа в фуражке. Разыгрался словесный пинг-понг. Эмоции били через край. И тот и другой доказывали свою правоту – каждый на своем языке. Андрею было жалко итальянца. Не курить восемь часов от Ирландии до Мексики – это почти как сидеть без тренировки. Настоящая ломка! Андрей решил вступить в игру на стороне итальянца. На стороне начальства была прибежавшая стюардесса. Но Андрей сразу нанес сильный удар:

– У вас что, видеокамеры в туалете? Это нарушение частной жизни, – сказал Андрей по-русски, обращаясь к тому, что в фуражке.

При слове «видеокамера», которое француз прекрасно разобрал, страсти с официальной стороны как-то поостыли. Видно, камера все-таки была.