ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Где и когда происходили эти события, не так важно.Это могло случиться в любом месте России.Мэр провинциального городка застрелен на глазах депутата областного совета. Будет ли когда-нибудь раскрыт... Изнанка Александр Андреевич Бялко Предисловие Так получилось, что как только я стал взрослеть, меня сразу обидели журналисты. На страницы «Московского комсомольца» я попал в 1968 году, когда это была еще настоящая комсомольская газета. Я получил со страниц прессы незаслуженную, как мне казалось, выволочку за попытку создания самоуправления в старших классах московской школы № 612. Впрочем, сейчас газеты такого же мнения о демократии, как и при Брежневе. Но теперь, когда меня обзывают демократом, мне это не так обидно, как в далекой юности. Когда я повзрослел и стал физиком, мне почему-то захотелось играть в «Что? Где? Когда?». Передача была безумно популярна у народа, но вызывала подсознательную ненависть тогдашнего партийного начальства. Ее закрывали, ведущего Владимира Ворошилова выгоняли с телевидения, а нас, простых участников программы, просто поливали грязью в газетах. Тогда у меня и появилась желание понять, кто же такие журналисты – властители умов, и как они управляют своим волшебным даром. Последней каплей стало то, что моя дочь втайне от меня записалась в Школу молодого журналиста и, как я случайно узнал, слушая радио, делала репортажи в «Пионерской Зорьке». Я решился на поступок – сам пошел учиться на журналиста. На вечерний, конечно, без отрыва от ядерной физики. Среди поступивших было человек пять таких, как я. Физик, математик, биолог и следователь. Остальные уже работали в газетах и журналах, и им нужны были только корочки. Мы же хотели овладеть секретами журналистской профессии. Там я познакомился с Парамоном Чернота, друзья звали его просто Паша. У него всегда лежала душа к журналистике, и обрушившаяся на нас волна свободы дала ему шанс поменять професс

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ну пока, спасибо!

– Пока, будь здоров!

Пожилой сторож у шлагбаума пропустил Андрея на территорию Новопетровской олимпийской базы, не проверяя документов. Андрея не так часто показывали в матчах и брали у него интервью, чтобы каждый на улице вот так узнал его даже через стекло машины. Может, только после передачи про самый красивый гол года. Это значило, что дед не столько зарабатывал прибавку к пенсии, сколько хотел быть ближе к игре. Настоящий поклонник игры, болельщик. Славик, наверное, тоже не смог бы перекладывать бумажки в другом месте. Для него важно общаться с игроками, раз уж у самого не вышло. И таких было очень много.

То, что сторож его узнал, приятно порадовало Андрея. Дружески улыбнувшись в ответ, он проехал внутрь. Никто его не встретил, не объяснил, куда и к кому идти. Считалось, что человек с рождения знает, что он должен делать, попав в сборную страны. Андрей не стеснялся и не терялся. Он нашел административный корпус, где узнал дом и номер комнаты. Старый тренер, помнится, всегда говорил, что сборы похожи на пионерлагерь. Только в палатах живут не по десять пионеров, а по двое. Андрей считал, что правило жить по двое осталось со сталинских времен. Чтобы друг на друга стучали.

Андрей не застал своего соседа, быстро переоделся и пошел на тренировку.

Там его удивило то, что практически никто не разговаривал. Все и так были знакомы по клубным играм. Уже через пару минут Андрей понял, что тут говорить не придется. Все, как и он, были Игроки. С одного взгляда Андрей знал, куда ему передадут мяч и даже по какой траектории. Это доставляло удовольствие, прямо-таки наслаждение. Впервые за несколько лет Андрей почувствовал, что перетренировался, а это так же опасно, как и недотренироваться.

После того, как игроки сборной отдышались и помылись в душе, главный тренер собрал всех и начал свою речь:

– Как известно, следующий чемпионат мира будет в Южной Америке. Наш штаб вместе с врачами разработал целую программу. Полетим тренироваться в Латинскую Америку. Привыкнем к климату, сдвигу во времени, адаптируемся, так сказать. Посетим там у них высокогорье: медицина говорит, после этого физические показатели растут, – тренер взглянул на врача, тот кивнул головой. – Ну, и главное – постараемся разгадать секрет их игры.

Спорить с тренером не принято. Возражать тренеру, тем более главному тренеру сборной, просто неприлично. Но он сказал глупость, подумал Андрей про себя. Это раньше, когда мы были за железным занавесом, а южноамериканцы за семью морями, – тогда конечно, да. А сейчас, когда в каждом русском клубе играет свой бразилец, только ленивый не подсмотрел их секреты. А кто посообразительней, тот и освоил, – так Андрей подумал про себя, про Андрея Томилова.