Всю дорогу Скай натыкался на тропинках на кучки козьего помета, а в путеводителе читал, что пастухи до сих пор используют возвышенные местности в качестве летних пастбищ, но стоявшая в хижине вонь была в равной степени человеческой и животной. Скай прикрыл лицо рукавом, чувствуя, что его вот-вот стошнит, как вдруг так же внезапно, как появился, смрад исчез. Скай осторожно втянул носом воздух. Ничего! Ну, может быть, слабый запах плесени. Пыли. Места, в котором давно не живут.
Он убрал руку от лица. Удивительное чувство: будто испытал обонятельное дежавю!
Глаза быстро привыкли к скудному внутреннему освещению, и Скай разглядел длинную комнату. Передняя ее часть была разделена на стойла из плетеного дерева. Он прошел по дорожке между ними и попал в другое, несколько более просторное помещение. Противоположная от входа стена была из гранита, так же как и длинная — в торце. Собственно, обе они, а также изогнутая крыша являлись частью скалы, в то время как две другие стены состояли из блоков, скрепленных раствором. Наполовину дело рук человеческих, наполовину творение природы — жилище можно было назвать и пещерой, и строением.
Круг сложенных на полу камней образовывал очаг. Скай поднял голову и увидел луч света, пробивающийся сквозь дыру в крыше — дымоход. Осмотревшись по сторонам, он не нашел никаких признаков, позволивших бы определить, когда покинули сооружение — один час или сто лет назад.
Скай повернулся к дальней стене, представлявшей собой часть скалы. Прищурился. Там что-то было. Скинув с плеча рюкзак, он отыскал фонарик, затем включил его и направил луч на каменную поверхность.
Всю стену покрывали вырезанные значки.
«Граффити, — подумал Скай, — корсиканское слово».
[28]
Схематичное изображение человека, совершающего непотребство с козой. Зарубки вроде тех, что оставляет на стене камеры заключенный, считая дни до выхода на свободу. Отметины, казалось, были нанесены сравнительно недавно — в последние лет пятьдесят, как предположил Скай, — но под ними скрывались другие, менее отчетливые и явно более старые.
Он подошел ближе и увидел дерево — каштан. Примерно два фута в высоту, он был изображен в мельчайших деталях, вплоть до плодов с характерной волосатой кожурой, висящих на ветвях. Поднимался он из густых зарослей маки, в которых также легко узнавались некоторые растения: лаванду легко было отличить от мирта, а розмарин от тимьяна.
Кто бы ни оставил эти рисунки, он явно был талантливым человеком. Впрочем, долгими летними днями здесь просто нечего делать, кроме как смотреть за козами, если только не следовать примеру, подаваемому первой картинкой. Так что Скай предположил, что времени оставалось предостаточно.
Затем юноша заметил кое-что еще.






