Снаружи большая мусоровозка подцепила мусорный бак и вскинула его высоко в воздух, свернув клешню, как гигантский скорпион, издающий устрашающие бряцающие звуки. Мусоровозка опустошила бак и начала медленно и шумно опускать его на место.
— Не могли бы вы повернуться, — попросил Бедерман.
Уилл резко крутанулся, сжимая в руках пластиковый стаканчик. На подоконнике валялись две пустые маленькие бутылки «Абсолюта» из мини-бара, тут же были разбросаны пустые крышки. Хотя Уилл и воздержался от того, чтобы надеть галстук, он все равно выглядел слишком официально в своем костюме — его вид вызывал легкую иронию.
Бедерман спокойно рассматривал его через свои очки в тонкой проволочной оправе:
— Мы должны помочь ей живо представить себе картину счастливого будущего, которое ожидает ее вне секты.
Реджи, у которого вихры волос налезали на глаза, широко развел руки и сказал:
— Аминь!
— Мы должны создать у нее впечатление, что она контролирует ситуацию. Реджи правильно сделал, решив сесть на пол. Так мы не будем выглядеть угрожающе.
— Мне бы не хотелось садиться на пол, — сказала Эмма.
— Может быть, вы могли бы присесть на стул? — Бедерман махнул рукой в сторону Уилла, который подошел к бюро и оперся на него с важным видом. — И вы тоже.
Эмма отряхнула сиденье стула и примостилась на самый краешек:
— У меня такое ощущение, что я ее больше не знаю. Если она даже и придет, это будет все равно что разговаривать с незнакомым человеком.
— Вам нужно будет пройти курс специальной терапии, — сказал Бедерман. — Всем вам.
Уилл остался на ногах:
— Да откуда у этого города такая любовь к психоаналитикам?! Здесь это все равно что в парикмахерскую сходить. — Он осушил свой стаканчик и бросил его в корзину. — Я за пятьдесят восемь лет своей жизни ни разу не ходил к психотерапевту…
— Просто невероятно, — вставил реплику Реджи.
— …и не собираюсь начинать делать это из-за того, что моя падчерица забила себе голову всякой чепухой.
— Насколько я понимаю, Ли ваша дочь, — уточнил Бедерман. — Вы ведь ее удочерили.
Тим спросил:
— Неужели ради спасения вашей семьи вы не можете пойти на эту жертву? Вам всего-то и надо будет раз в неделю час проторчать в кабинете с кондиционером и поговорить о вашей матери.
Лицо Эммы вдруг посуровело:
— Иногда я думаю, что для всех нас было бы лучше, если бы мы просто позволили ей жить так, как она хочет.
Уилл напрягся:
— Эмма.
В дверь постучали, и Дрей заглянула внутрь:
— Готовы?
Бедерман кивнул. Дрей распахнула дверь, терпеливо глядя куда-то за косяк. Прошло не меньше минуты, прежде чем Ли вошла в комнату. Дрей тихо удалилась, закрыв за собой дверь.
Ли провела рукой по лицу, заправляя за ухо выбившуюся прядку волос, и отважилась наконец взглянуть на родителей:
— Привет.
Эмма не сумела сдержать судорожный вздох.






