«Интересно, — подумал Тим, — как бы она отреагировала, если бы увидела Ли до того, как та привела себя в относительный порядок». Уилл снова вернулся к наблюдению за манипуляциями мусоросборщика. Во взгляде Ли, обращенном к ее отчиму, Тим почувствовал отчаянное желание заслужить его одобрение.
— Привет, Уилл.
— Повернитесь к своей дочери и посмотрите на нее, — сказал Бедерман.
Чуть согнувшись в талии, Уилл прикрыл лицо рукой и пару секунд постоял так. Когда же он повернулся, его глаза блестели влажным блеском, но лицо сохраняло обычное непроницаемое выражение:
— Ли.
Какое-то время они смотрели друг на друга так, словно в комнате никого больше не было.
— Меня зовут Глен, а это Реджи. Мы пришли сюда вместе с твоими родителями, потому что хотим узнать о тебе больше…
— Почему мои родители здесь?
Эмма сидела на стуле не шевелясь. Ее лицо вытянулось и побледнело. Руки Уилла беспокойно двигались, словно в поисках стакана с водкой.
— Ну, — наконец сказал Бедерман, — потому что они тебя любят и волнуются за тебя.
Ли не спускала глаз с Уилла:
— Это правда?
— Да, правда, — сказал Уилл. — Господи, Ли. Это было ужасное время для нас. Твоя мать…
— Простите, что осложнила вам жизнь.
— …ты вот так просто наплевала на все и сбежала и…
— Мистер Хеннинг. — В голосе Бедермана слышалась злость родителя, которого ослушалось дитя, и непререкаемый авторитет. Как не удивительно, но Уилл замолчал. У него был такой вид, как будто его и самого шокировал тот факт, что он послушался.
Бедерман снял очки и протер их о рубашку, сначала одно стеклышко, потом другое.
— Не хочешь войти и присесть, Ли? — Он указал на один из стульев. Она села, и все последовали ее примеру, за исключением Реджи, который так и остался в своем углу. Вид у него был такой, как будто его сейчас вырвет.
— Я люблю Программу, — сказала Ли. — Это самое важное из всего, что случалось в моей жизни…
— Это ты
сейчас
так думаешь, — откликнулся Уилл.
Бедерман снова заставил его замолчать, сделав предостерегающий жест, и сказал Ли:
— Я это понимаю. И мы хотим подробнее обсудить это. Но мы хотим также услышать и о том, что тебе не нравится в Программе.
Ли покраснела:
— Нет ничего такого, что мне не нравится.
Уилл весь скривился:
— Ей промыли мозги. Конкретно промыли…
— Это неправда.
Бедерман бросил суровый взгляд на Уилла, прежде чем снова повернуться к Ли:
— Но ведь в мире не бывает ничего идеального, правда?
— Так мне говорили, — тихо сказала Ли.
Бедерман попросил ее перечислить несколько положительных аспектов Программы. Уилл и Эмма ерзали на своих местах во время ее рассказа, но не перебивали.






