ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ли Хеннинг, дочь голливудского продюсера, хрупкая, немного неуклюжая девятнадцатилетняя студентка с печальными серо-зелеными глазами, попадает в сети Программы — могущественной секты, манипулирующе... Программа Грегг Гервиц Пролог К огромному восторгу туристов и третьеклассников, выбравшихся на прогулку со своим тучным учителем, абсолютно голая женщина сидела на корточках у четырнадцатифутового мамонта и справляла малую нужду. Руками она держалась за витой проволочный забор, которым обнесен Лейк Пит — самое большое и самое популярное скопление битумов в Ля Бри Тар Питс. [1] На лице женщины не было ни одной морщинки, она была совсем еще молодая, почти подросток. Двое или трое детей начали смеяться. Полный мужчина в белой куртке и рубашке в полоску прервал свое ленивое постукивание по бонго, [2] сгреб наличность, которую ему удалось собрать в перевернутую соломенную шляпу, и быстро ретировался. Пожилая туристка, щелкнув языком, выразила свое неодобрение, прижимая к груди висящий на ремешке фотоаппарат. Ее муж взирал на эту сцену с приоткрытым от изумления ртом: он явно силился понять, наяву ли все это видит, или это галлюцинация, являющая собой первый признак старческого маразма. Молодая женщина, не замечая, что брызги попадают на ее голые лодыжки, напряженно всматривалась сквозь проволочный забор в семейство мамонтов, угодившее когда-то в смертельную ловушку битумов — а точнее, в макеты колумбийских мамонтов в натуральную величину, сооруженные из стекловаты. Детеныш-мамонт стоял в тени на берегу вместе со своим отцом, беспомощно наблюдая за тем, как его мать совсем близко от него погружалась в беспощадную глубину. Мать в ужасе застыла, вскинув передние ноги и вытянув хобот. Ближе к центру озера корка битумов превращалась в мутную коричневую жидкость, которая пузырилась от действия метана. Под этой жижей находится самый богатый в мире слой ископаемых, относящихся к ледн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Тим помолчал немного, а когда продолжил, его голос звучал мягче, не так настойчиво: — Поверь мне, не стоит растрачивать свою взрослую жизнь на то, чтобы все время вспоминать, что он делал неправильно.

Ли нашла опору в ярости:

— Значит, ты на его стороне.

— Здесь нет сторон, Ли.

— Но ведь это мои воспоминания. — Она запустила пальцы в волосы так, что каштановые прядки заструились у нее между пальцами. — Это то, что у меня в голове. Это не может быть неправильно. Не может. Уиллу никогда не было до меня дела. Я была ему не нужна.

— А как насчет писем, которые он тебе посылал?

Непонимающий взгляд:

— Какие письма?

— Последние три месяца он посылал тебе по письму каждую неделю.

Ли удивленно заморгала, в смятении глядя на Тима.

— Я видел копии.

— Я не получала никаких писем, — тихо сказала она.

— А тебе это не кажется немного странным? — Тим так резко вскочил с матраса, что Ли вздрогнула. — Ты не получала ни одного письма?

— Нам нельзя отвлекаться от нашей работы в Программе. ТД и хранители занимаются нашей почтой. — Она заметила, как изменилось выражение лица Тима.

— Занимаются почтой? А какую почту ты вообще получаешь? — Тим уже двигался в направлении двери, одной рукой натягивая куртку, другой вынимая из кармана сотовый телефон.

На лбу Ли пролегли три тонкие складки:

— Никакую.

38

У инспектора почтовой службы Оуэна Рутерфорда был на редкость устрашающий вид для человека его комплекции — инспектор был тощий как палка. На его лице застыл полуоскал, а глаза все время были прищурены, словно он готовился к немедленному бою с любым подошедшим к нему человеком. Серьезную поддержку его волевому подбородку и решительному взгляду оказывала пристегнутая к поясу «Беретта» модели 92Д специальной серии, выпущенной для госслужащих. Его темно-каштановые волосы, разделенные точным пробором, были тщательно причесаны. Одутловатая, покрытая бородавками кожа на ровных овалах скул достигала невероятного пурпурного оттенка. Его раздражение, поднявшееся из-за того, что его выдернули прямо из постели, моментально испарилось, как только ему описали ситуацию.

Тим и Винстон Смит сидели по обе стороны от него. Таннино смотрел на Рутерфорда из-за своего письменного стола, ожидая, пока гневное молчание выльется в слова. Медведь занял свое обычное место, прислонившись спиной к стене у двери, не шевелясь, почти сливаясь с деревянными панелями.

— Значит, — Рутерфорд говорил тихо, с трудом сдерживая ярость, — мы имеем дело с умышленным систематическим задержанием почты. Вы хотите сказать, что как минимум шестьдесят восемь человек направляли свои письма на почтовый ящик до востребования, а этот человек забирал их оттуда и как-то ими распоряжался, день за днем, неделя за неделей?

— Да. Ни одно из этих писем не доходит до адресатов.