ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ли Хеннинг, дочь голливудского продюсера, хрупкая, немного неуклюжая девятнадцатилетняя студентка с печальными серо-зелеными глазами, попадает в сети Программы — могущественной секты, манипулирующе... Программа Грегг Гервиц Пролог К огромному восторгу туристов и третьеклассников, выбравшихся на прогулку со своим тучным учителем, абсолютно голая женщина сидела на корточках у четырнадцатифутового мамонта и справляла малую нужду. Руками она держалась за витой проволочный забор, которым обнесен Лейк Пит — самое большое и самое популярное скопление битумов в Ля Бри Тар Питс. [1] На лице женщины не было ни одной морщинки, она была совсем еще молодая, почти подросток. Двое или трое детей начали смеяться. Полный мужчина в белой куртке и рубашке в полоску прервал свое ленивое постукивание по бонго, [2] сгреб наличность, которую ему удалось собрать в перевернутую соломенную шляпу, и быстро ретировался. Пожилая туристка, щелкнув языком, выразила свое неодобрение, прижимая к груди висящий на ремешке фотоаппарат. Ее муж взирал на эту сцену с приоткрытым от изумления ртом: он явно силился понять, наяву ли все это видит, или это галлюцинация, являющая собой первый признак старческого маразма. Молодая женщина, не замечая, что брызги попадают на ее голые лодыжки, напряженно всматривалась сквозь проволочный забор в семейство мамонтов, угодившее когда-то в смертельную ловушку битумов — а точнее, в макеты колумбийских мамонтов в натуральную величину, сооруженные из стекловаты. Детеныш-мамонт стоял в тени на берегу вместе со своим отцом, беспомощно наблюдая за тем, как его мать совсем близко от него погружалась в беспощадную глубину. Мать в ужасе застыла, вскинув передние ноги и вытянув хобот. Ближе к центру озера корка битумов превращалась в мутную коричневую жидкость, которая пузырилась от действия метана. Под этой жижей находится самый богатый в мире слой ископаемых, относящихся к ледн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ну и что это тебе дает? Или что это дает мне?

Прошла минута, прежде чем Тим сумел ответить:

— Ты права. Я постараюсь перестать.

Она потерла свою сыпь через водолазку.

— Я хочу завтра провести еще одну встречу, — сказал Рэкли. — С доктором Бедерманом и Реджи.

— А Уилл и моя мама?

— Твоя мама уехала в Лонг-Бич…

— Ну конечно. С ребенком.

— Мне жаль.

— А как насчет Уилла?

Тим взмахнул рукой, чтобы показать, что он не знает. У Ли был очень расстроенный вид.

— Тогда какой в этом вообще смысл? Я совершенно точно не хочу этого делать. Кому это все нужно?

— Мне.

— Отлично. И это все, что у меня есть на девятнадцатом году жизни помимо Программы. — Ли отвела взгляд. — Только не обижайся.

Тим вытащил из-под куртки первую фотографию — Уилл улыбается, сидя в лимузине рядом с Ли, подняв награду над головой. На медной тарелке отчетливо видна гравировка: «Продюсер года».

— Уилл не забыл тебя тогда ночью в отеле «Беверли Хиллз».

Ее глаза скользнули по фотографии:

— Наверное, это снимали по пути туда.

— Но ведь награда у него в руках, Ли. — Тим достал вторую фотографию — Ли в спасательном круге готовится отправиться в круиз с классом. — И ты не пропускала свой выпускной в начальной школе из-за Уилла.

В голосе Ли зазвучало отчаяние:

— Наверное, эти фотографии — подделка.

Тим положил фотографии рядом с ней. Ли уставилась на них, не веря своим глазам. Ее плечи опустились, она обмякла. Тим со стыдом понял, что какая-то часть его души разделяет ее разочарование. Он повел себя очень глупо, понадеявшись на сложившееся у него представление об Уилле как об очень плохом отце и на какую-то существующую только в его воображении связь между ним и Ли, — ведь ему самому с отцом тоже не повезло. Он сам всю жизнь делал то, к чему Ли умело подтолкнул ТД, — упивался своими детскими обидами, зализывал раны, построил часть собственной личности на желании быть жертвой. Внимательный анализ кажущейся чепухи, которую нес ТД, открывал единственный тезис: истина — понятие растяжимое; картинка реальности зависит от того, как эту реальность интерпретировать; правдиво то, во что веришь.

Наблюдая за тем, как Ли упала на матрас, Тим почувствовал смертельную усталость, словно ему было лет девяносто. Он давно уяснил, что истощение — цена, которую приходится платить за попытки объяснить все самыми простыми способами. Отказываясь от ясности, человек не ощущает благородства собственного поступка, он чувствует, что поддается упадническим настроениям и горькому разочарованию.

— Не может быть. — Ли отвела взгляд от фотографий. Соломинка, за которую она хваталась, пошла трещинами. — Я помню… клянусь, я помню…

— Я не говорю, что Уилл всегда вел себя идеально. Но нельзя же винить его во всем.