Ну и что это тебе дает? Или что это дает мне?
Прошла минута, прежде чем Тим сумел ответить:
— Ты права. Я постараюсь перестать.
Она потерла свою сыпь через водолазку.
— Я хочу завтра провести еще одну встречу, — сказал Рэкли. — С доктором Бедерманом и Реджи.
— А Уилл и моя мама?
— Твоя мама уехала в Лонг-Бич…
— Ну конечно. С ребенком.
— Мне жаль.
— А как насчет Уилла?
Тим взмахнул рукой, чтобы показать, что он не знает. У Ли был очень расстроенный вид.
— Тогда какой в этом вообще смысл? Я совершенно точно не хочу этого делать. Кому это все нужно?
— Мне.
— Отлично. И это все, что у меня есть на девятнадцатом году жизни помимо Программы. — Ли отвела взгляд. — Только не обижайся.
Тим вытащил из-под куртки первую фотографию — Уилл улыбается, сидя в лимузине рядом с Ли, подняв награду над головой. На медной тарелке отчетливо видна гравировка: «Продюсер года».
— Уилл не забыл тебя тогда ночью в отеле «Беверли Хиллз».
Ее глаза скользнули по фотографии:
— Наверное, это снимали по пути туда.
— Но ведь награда у него в руках, Ли. — Тим достал вторую фотографию — Ли в спасательном круге готовится отправиться в круиз с классом. — И ты не пропускала свой выпускной в начальной школе из-за Уилла.
В голосе Ли зазвучало отчаяние:
— Наверное, эти фотографии — подделка.
Тим положил фотографии рядом с ней. Ли уставилась на них, не веря своим глазам. Ее плечи опустились, она обмякла. Тим со стыдом понял, что какая-то часть его души разделяет ее разочарование. Он повел себя очень глупо, понадеявшись на сложившееся у него представление об Уилле как об очень плохом отце и на какую-то существующую только в его воображении связь между ним и Ли, — ведь ему самому с отцом тоже не повезло. Он сам всю жизнь делал то, к чему Ли умело подтолкнул ТД, — упивался своими детскими обидами, зализывал раны, построил часть собственной личности на желании быть жертвой. Внимательный анализ кажущейся чепухи, которую нес ТД, открывал единственный тезис: истина — понятие растяжимое; картинка реальности зависит от того, как эту реальность интерпретировать; правдиво то, во что веришь.
Наблюдая за тем, как Ли упала на матрас, Тим почувствовал смертельную усталость, словно ему было лет девяносто. Он давно уяснил, что истощение — цена, которую приходится платить за попытки объяснить все самыми простыми способами. Отказываясь от ясности, человек не ощущает благородства собственного поступка, он чувствует, что поддается упадническим настроениям и горькому разочарованию.
— Не может быть. — Ли отвела взгляд от фотографий. Соломинка, за которую она хваталась, пошла трещинами. — Я помню… клянусь, я помню…
— Я не говорю, что Уилл всегда вел себя идеально. Но нельзя же винить его во всем.






