ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ли Хеннинг, дочь голливудского продюсера, хрупкая, немного неуклюжая девятнадцатилетняя студентка с печальными серо-зелеными глазами, попадает в сети Программы — могущественной секты, манипулирующе... Программа Грегг Гервиц Пролог К огромному восторгу туристов и третьеклассников, выбравшихся на прогулку со своим тучным учителем, абсолютно голая женщина сидела на корточках у четырнадцатифутового мамонта и справляла малую нужду. Руками она держалась за витой проволочный забор, которым обнесен Лейк Пит — самое большое и самое популярное скопление битумов в Ля Бри Тар Питс. [1] На лице женщины не было ни одной морщинки, она была совсем еще молодая, почти подросток. Двое или трое детей начали смеяться. Полный мужчина в белой куртке и рубашке в полоску прервал свое ленивое постукивание по бонго, [2] сгреб наличность, которую ему удалось собрать в перевернутую соломенную шляпу, и быстро ретировался. Пожилая туристка, щелкнув языком, выразила свое неодобрение, прижимая к груди висящий на ремешке фотоаппарат. Ее муж взирал на эту сцену с приоткрытым от изумления ртом: он явно силился понять, наяву ли все это видит, или это галлюцинация, являющая собой первый признак старческого маразма. Молодая женщина, не замечая, что брызги попадают на ее голые лодыжки, напряженно всматривалась сквозь проволочный забор в семейство мамонтов, угодившее когда-то в смертельную ловушку битумов — а точнее, в макеты колумбийских мамонтов в натуральную величину, сооруженные из стекловаты. Детеныш-мамонт стоял в тени на берегу вместе со своим отцом, беспомощно наблюдая за тем, как его мать совсем близко от него погружалась в беспощадную глубину. Мать в ужасе застыла, вскинув передние ноги и вытянув хобот. Ближе к центру озера корка битумов превращалась в мутную коричневую жидкость, которая пузырилась от действия метана. Под этой жижей находится самый богатый в мире слой ископаемых, относящихся к ледн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Хендерсон бросился к столу, на котором лежала целая куча пистолетов, одна желтая хозяйственная перчатка для мытья посуды упала на пол, другая оставалась у него на руке.

Ружье Медведя отозвалось металлическим звуком, когда он рванул вперед, едва касаясь ботинками пропитанного кровью и промытого отбеливателем бетона. Сбоку от него Томас и Фрид схватили парня со шваброй и скрутили его.

Упавшая перчатка шлепнулась об пол.

Опустившись на одно колено, Хендерсон схватил со стола пистолет. Пуля «Магнума» пробила стену как раз в тот момент, когда ружье Медведя с силой ткнулось ему в рот, раздробило зубы и прижало его голову к полу. Медведь занес ногу над его запястьем и наступил на него, заставив отпустить пистолет.

Медведь почувствовал, как ствол его ружья уперся прямо в горло Хендерсона, и подумал о семи тщательно завязанных мешках для мусора, прижимая пальцем курок.

Глаза Хендерсона вылезали из орбит до тех пор, пока век стало вообще не видно, из его разбитых губ текла кровь.

Медведь застыл над ним, он обливался потом, в левом ухе звенело — пуля рикошетом прошла у его виска.

Где-то раздавался лай.

Пэлтон перевернул Хендерсона одним движением, как блин на сковородке, и защелкнул наручники у него на запястьях.

Остальные приставы рассредоточились по зданию и планомерно вышибали двери, а четверо ребят отошли назад, чтобы помочь Гуеррере прочесать территорию склада. На полу под окном валялся выбитый пулей кусок доски, которой было забито окно. Снаружи собака Миллера лежала на боку, царапая задними лапами по асфальту — в нее попала рикошетом пуля. Миллер сидел возле собаки на корточках, его глаза блестели от слез.

Из темного дверного проема Томас закричал:

— Медведь! Медведь!

Медведь поспешил на его голос. Ему казалось, что он пробирается сквозь густой сахарный сироп.

Он собрался с духом, прижав руку к подбородку.

В середине служебного помещения сидел человек, на его окровавленное лицо падал бледный свет из приоткрытой двери.

Его нижняя губа оттопырилась, с ладони была содрана широкая полоса кожи. Он взглянул на Медведя из-под синяка размером с апельсин, прикрывающего его глаз — второй глаз каким-то чудом остался неповрежденным — и прохрипел срывающимся, чуть слышным голосом:

— Сержант Тим Рэкли, дата рождения 10.04.69. Служебный номер пять-четыре-восемь — семь-девять-ноль-пять-три-три.

47

От яркого света Тиму казалось, что ему в глаза втыкали иголки. Он крепко зажмурился и попытался перекатиться на бок, но тело не слушалось. Металлический стук каталок, сладковатый тошнотворный запах антисептика, пульсация иголки в вене — он был в больнице. Тим услышал какое-то движение рядом с собой, его мозг усиленно пытался понять, что означает этот звук.

Постель скрипнула — кто-то наклонился над ним.