И Тим вдохнул сладкий аромат, в котором смешались запах жасмина, лосьона и пороха.
— В окружной больнице в травматологии не было места, поэтому мы привезли тебя сюда, в Медицинский центр Калифорнийского университета. Сегодня четверг, двадцать девятое апреля. Вечер. Пять часов тридцать две минуты.
Вечер четверга. Боже правый, он потерял два дня.
— С тобой все будет в порядке. Хендерсон накачал тебя бензодиазепином.
[33]
Отряд по проведению задержаний вытащил тебя с этого склада. Ты помнишь?
Тим покачал головой. В его памяти ничего не сохранилось в промежутке, когда он убил Рэндела и когда очнулся, накачанный транквилизаторами, в холодной бетонной камере, щурясь от блеска круглых стекол очков доктора Хендерсона, который бил Рэкли, пока он не потерял сознание.
— Мы должны вытащить Ли. — Его голос звучал так хрипло от обезвоживания, что его почти невозможно было узнать. Тим с усилием выговорил несколько фраз, чтобы сообщить Дрей известную ему информацию.
Он услышал царапание ручки по бумаге. Слава богу. Она делала записи.
— Там было больше пяти похитителей?
С закрытыми глазами Тим медленно посчитал, потом покачал головой.
— Мы нашли семь мешков для мусора. В них было то, что осталось от Рэндела Кейна и Стэнли Джона Митчелла. — Ее голос дрогнул. Тим почувствовал, как она измотана. — Мы арестовали и пробили по нашей базе трех других.
Вдруг раздался сердитый женский голос:
— Офицер, вам придется зайти попозже, чтобы задать ему все интересующие вас вопросы. Сейчас он не в том состоянии.
— Я его жена.
— А…
Тим улыбнулся, и что-то ткнулось ему в нижнюю губу. Он услышал, как Дрей издала какой-то тихий звук — она улыбалась ему в ответ, ее прохладная рука прикоснулась ко лбу, и Дрей прошептала:
— Боже мой, боже мой.
Он потянулся к ней. Дрей взяла его руку и прижала ее к груди. Задержавшись на секунду, он сдвинул руку вниз. Она расстегнула форму, и Тим положил ладонь ей на живот.
Через сорок пять минут запыхавшийся врач ворвался в палату, уткнувшись носом в карточку. Он назвал Тима миссис Гонсалес и сообщил ему, что его ребенок в инкубаторе и что гистерэктомия
[34]
прошла успешно. Только ухмылка Тима, которая, несмотря на боль, появилась на его лице, заставила доктора поднять глаза. Врач взглянул на монитор кардиографа, бормоча проклятия в адрес тупых медсестер, и вылетел из комнаты.
Дрей поднялась, намереваясь устроить скандал.
Через пару минут после того, как она вернулась, на пороге палаты появились два врача с запатентованными любезными улыбками:
— Мистер Рэкли? Мы работали с вами во вторник вечером. Ваша жена сказала, что доктор Л. не обсудил с вами ваше состояние?
— Он сказал, что я смогу продолжить кормить грудью, как только закончу курс обезболивающих.






