ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ли Хеннинг, дочь голливудского продюсера, хрупкая, немного неуклюжая девятнадцатилетняя студентка с печальными серо-зелеными глазами, попадает в сети Программы — могущественной секты, манипулирующе... Программа Грегг Гервиц Пролог К огромному восторгу туристов и третьеклассников, выбравшихся на прогулку со своим тучным учителем, абсолютно голая женщина сидела на корточках у четырнадцатифутового мамонта и справляла малую нужду. Руками она держалась за витой проволочный забор, которым обнесен Лейк Пит — самое большое и самое популярное скопление битумов в Ля Бри Тар Питс. [1] На лице женщины не было ни одной морщинки, она была совсем еще молодая, почти подросток. Двое или трое детей начали смеяться. Полный мужчина в белой куртке и рубашке в полоску прервал свое ленивое постукивание по бонго, [2] сгреб наличность, которую ему удалось собрать в перевернутую соломенную шляпу, и быстро ретировался. Пожилая туристка, щелкнув языком, выразила свое неодобрение, прижимая к груди висящий на ремешке фотоаппарат. Ее муж взирал на эту сцену с приоткрытым от изумления ртом: он явно силился понять, наяву ли все это видит, или это галлюцинация, являющая собой первый признак старческого маразма. Молодая женщина, не замечая, что брызги попадают на ее голые лодыжки, напряженно всматривалась сквозь проволочный забор в семейство мамонтов, угодившее когда-то в смертельную ловушку битумов — а точнее, в макеты колумбийских мамонтов в натуральную величину, сооруженные из стекловаты. Детеныш-мамонт стоял в тени на берегу вместе со своим отцом, беспомощно наблюдая за тем, как его мать совсем близко от него погружалась в беспощадную глубину. Мать в ужасе застыла, вскинув передние ноги и вытянув хобот. Ближе к центру озера корка битумов превращалась в мутную коричневую жидкость, которая пузырилась от действия метана. Под этой жижей находится самый богатый в мире слой ископаемых, относящихся к ледн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он старался сдержать в узде эмоции с того самого момента, как попал в комнату с бетонным полом и стенами, но сейчас все подробности заточения всплывали в его памяти чередой мрачных переплетающихся образов.

Дыхание Тима участилось, через несколько секунд он уже весь взмок от пота, его сердце быстро колотилось — начался один из тех приступов, которые случались с ним после командировки в Хорватию. Он уставился на кнопку вызова, но не мог заставить себя нажать на нее.

Когда ручка двери повернулась, Тим постарался выкрикнуть имя Дрей, но горло сдавило судорогой.

В дверном проеме замаячила фигура Томаса. Он шагнул в палату и, прищурившись, взглянул на Тима:

— Эй, Рэк, не спишь?

Тим слегка кивнул.

— Слушай, я просто хотел сказать, — Томас уставился в пол, неловко переминаясь с ноги на ногу, — вся эта пикировка… которая у нас происходила… — И тут он заметил, какое у Тима выражение лица. — С тобой все в порядке?

Тим кивнул, но он тяжело дышал.

— Хочешь, я позову медсестру?

Тим покачал головой.

Томас сделал несколько осторожных шагов вперед и присел на кровать рядом с Тимом. Дыхание Рэкли начало выравниваться, астматические судороги почти прекратились, так что теперь он мог спокойно вдыхать воздух.

Томас сидел рядом с ним, не произнося ни слова, положив руку ему на плечо, пока Тим старался побороть приступ панического страха. Наконец стены комнаты перестали на него давить и Рэкли в изнеможении откинулся на подушки. Когда он очнулся через несколько часов беспокойного забытья, Томаса не было, а вернувшаяся Дрей спала рядом с ним на стуле.

Таннино пришел на следующий день утром и принес с собой огромную корзину кексов и выпечки, вид у него был не очень довольный. Он поставил корзину на пол и сказал:

— Жена.

— Она испекла это сама?

— Боюсь, что так. — Он подошел к Тиму и встал, сцепив руки за спиной; из-под его спортивной коричневой куртки торчали краешки желтых манжетов.

— Черт возьми, Рэкли, ну и вид у тебя! Ты похож на невесту Франкенштейна.

— А вы похожи на итальянского дядюшку из кино.

Таннино рассмеялся, но улыбка быстро исчезла с его лица:

— Мы не смогли заставить эту горластую девку и двух отморозков, которые сидят у нас в камерах, дать показания против Беттерса. Они утверждают, что похитить тебя была их идея. Когда они увидели тебя на дороге, у них случился прилив вдохновения.

— Конечно. Это метод работы Беттерса. Все, что бы ты ни сделал, всегда является твоей собственной идеей.

— Теперь их обступают адвокаты, они хотят признать свою вину и отправиться на галеры вместо Беттерса. — Таннино провел рукой по своей густой с проседью шевелюре. — Ты уверен, что ни разу не слышал, как они говорили о том, чтобы доложиться Беттерсу?

— Они ни разу даже имени его не упоминали.