Дэнли, впервые за время их знакомства, не отпустил ни одной шуточки. Фрид, благоухающий лосьоном после бритья, оставил девушку, с которой у него было свидание, в коридоре, чтобы заскочить проведать Тима. Гуеррера снял с шеи медальон с изображением святого Михаила, протянул его Тиму и сказал, что тот может носить его, даже если он не католик.
Тим принял подарок, решив, что сейчас ему пригодится любая помощь.
Перед тем как уйти, Гуеррера обхватил голову Тима одной рукой и притянул его к себе — это короткое неуклюжее объятие болью отозвалось в сломанных ребрах Тима.
К восьми часам большинство членов отряда по проведению арестов позвонили или навестили Тима в больнице. Когда спасаешь человеку жизнь, всегда чувствуешь огромную ответственность перед ним, как будто ты ему что-то должен. Мысли Тима снова обратились к тому, как Ли, стуча зубами, прижималась к нему в ледяном потоке.
Когда Медведь снова появился с пиццей и упаковкой пива на шесть банок, Дрей ушла: ей нужно было привезти Тиму кое-какую одежду и туалетные принадлежности. Тим не мог пить из-за тех лекарств, которые принимал, но Медведю не нужна была помощь, чтобы справиться с шестью банками пива. Да и с пиццей в принципе тоже.
Тим спросил о лабрадоре. Срикошетившая пуля повредила собаке бедро, и Дэнли сказал, что ее отправят на пенсию. Специально обученные служебные собаки содержали в себе не меньше информации, чем беспилотные самолеты-шпионы, поэтому их не выпускали из-под правительственного контроля.
Медведь стер с подбородка красный соус:
— Вообще-то я собираюсь взять ее к себе. Я думаю, что Бостону нужен друг. — Он принял молчание Тима, который на самом деле просто отвлекся, за удивленное неодобрение и быстро принялся доказывать свою правоту. — Знаешь, Миллер посчитал: она спасла семнадцать жизней. Ребята собираются скинуться ей на операцию.
— Можешь на меня тоже рассчитывать. Я ей должен за ту заминированную дверь гаража в Тарзане.
[35]
Медведь опустил голову, словно задумался, под подбородком у него собрались складки, глаза заблестели. Он прочистил горло, собираясь что-то сказать, но просто стиснул руку Тима и вышел.
Тим взял с тумбочки пульт и выключил свет. Жалюзи все еще были не задвинуты, и город щедро отбрасывал на одеяло голубоватое свечение неона. Тим нажал еще одну кнопку на пульте, и матрас приподнялся, плавно подтолкнув его в сидячее положение. Какое-то время Тим смотрел невидящим взглядом на пустую комнату.
Когда он остался в одиночестве, ему стало не по себе. Он понял, что просто пытался не думать обо всем, что с ним только что произошло. И вот теперь в тишине мысли и чувства его вернулись ко всему, что ему пришлось вынести.






