Юрка стал различать световой круг на песке, сидящего Романа, отблески огня на невысоком глинистом обрыве. И в это время раздался топот скачущей лошади. Юрка бросил топливо, метнулся к обрыву и спрятался за его уступом. Неужели дед дал папке Дочку и тот его выследил? А может, его уже милиция ищет? Нет, милиционер на мотоцикле, у него лошади нет…
Топот оборвался, в световой круг на песке въехал пограничник.
— Кто такой? Зачем костер?
Роман поднял голову.
— Погреться.
— Гаси огонь!
— Ну да, как же!
Пограничник соскочил с коня, сапогами загреб песок раз, другой, догорающий костер задымил и погас.
— Кто еще с тобой? — спросил пограничник.
— Никого, — буркнул Роман, но тут же вспомнил: — Пацан тут один…
— Какой пацан?
— Ну, наш пацан, Жорка Нечаев. На сороковом километре живет…
Пронзительный лучик света рассек темноту, заскользил по берегу сначала в одну сторону, потом в другую. Юрка прижался к глине и затаил дыхание. Он никогда не думал, что карманный фонарь может так сильно и далеко светить.
— Смылся, — сказал Роман, — тебя испугался.
— Ладно, — сказал пограничник и погасил фонарь, — никуда от нас не спрячется. Собирай манатки, пошли.
— А чего я пойду?
— Расскажешь, зачем огонь зажигал.
— Да куда я на одной ноге пойду…
— Не шуми! Ты на службе был, шумарей боялся? И я тебя не боюсь. Иди!
— Так я ж тут живу, я Роман Безногий, меня все знают… И ты меня знаешь!
— Я тебя знаю, — со скукой в голосе сказал пограничник. — А порядок есть порядок.
— Ха, герой, диверсанта поймал!.. Да я за эту землю кровь проливал, без ноги остался!
— То — раньше. А теперь нарушил — отвечай.
— Не пойду!
— Пойдешь… Ну, топай!
Роман, яростно ругаясь, напялил пиджак, поднял кошелку и, увязая деревянной ногой в песке, пошел. Пограничник сел на лошадь, поехал следом. Юрка подождал, пока совсем затихли топот копыт и ругань Романа, вскочил и, зачем-то пригибаясь, побежал от берега.
Теперь уже нечего думать о Гроховке, надо бежать. Подальше от берега, совсем отсюда. Здесь его найдут в два счета. Пограничники — не папка с мамкой, у них и лошади, и мотоциклы, есть, наверно, и ищейки… И как он мог забыть, он же знал, что ночью нельзя на берегу зажигать огни! И Роман знал. Ну, тот спьяну, а Юрка же не пьяный… Сделать ему, может, ничего и не сделают, когда поймают, но уж обязательно вызовут отца, вернут домой…
Юрка добежал до колхозного виноградника и уже шагом пошел между рядами черных в темноте лоз. В случае чего здесь легко спрятаться, а виноградник еще не охраняли — виноград только завязывался.
Виноградник оборвался у грунтовки. Юрка повернул по ней вправо. Слева за дорогой мерцали редкие огоньки Ломовки. По дороге шли к переправе машины. Юрка сторонился, но руки не поднимал — не надеялся, что возьмут, да и денег, чтобы заплатить, не было.






