ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Меньше всего Андреа Вагнер думала о любви. У нее были совсем другие заботы — надо зарабатывать деньги, чтобы содержать троих детей, подыскивать выгодные заказы, ведь она бригадир строителей. Да тут ещ... Опасная любовь Кэндес Скулер Глава первая Надписи на стене появились вновь. Безобразные красные мазки запятнали свежую белую штукатурку и атласную поверхность ореховой панели под ней. С прошлого раза минула почти неделя, и Энди уже начинала надеяться, что их озлобленный автор отказался от намерения отомстить ей. Но этот любитель граффити, видно, лишь взял краткий тайм-аут, прежде чем снова перейти в наступление. Плоды его нынешних трудов выходили за рамки ребяческих оскорблений и сомнений в ее сексуальной ориентации — теперь они содержали уже явные угрозы. Надпись на стене предостерегала: «Берегись, сука!», и на миг Энди обуял страх. Она настороженно огляделась, гадая, не притаился ли неизвестный вандал в пустых комнатах за ее спиной или в просторном верхнем холле, выжидая случай непосредственно выплеснуть ненависть. В старом ветхом особняке Энди оказалась совсем одна: даже самые дисциплинированные члены ее бригады явятся на работу лишь через десять-пятнадцать минут. Этого времени с избытком хватит тому, кто решил проучить ее, указать, какое место в этом мире отведено женщине. Благодаря решительному усилию воли и здравому смыслу, которыми Энди так гордилась, ей на какое-то время удалось отогнать пугающие мысли. Подонкам, которые портят стены грязными ругательствами, редко хватает духу на большее. Это тактика труса, рассчитанная на то, чтобы вселить страх. Но Андреа Вагнер больше не позволит унижать и запугивать ее. Никому и никогда! Подобное случалось с ней далеко не в первый раз — и, к сожалению, наверняка не в последний. Ее коллег-строителей вовсе не радовали успехи женщины в столь «мужской», как они считали, профессии. Они даже не скрывали своего недовольства. За д

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Я засмотрелась на дело ваших рук, — объяснила она, наконец найдя в себе силы поднять глаза и тут же забыв об оскорбительной надписи на стене.

При ближайшем рассмотрении глаза Джима Николоси оказались не совсем карими — в них плясали янтарные и золотистые искорки, они переливались на солнце, словно старый бренди в уотерфордском хрустале. Взгляда этих глаз было бы достаточно, чтобы свести с ума любую женщину. Энди ощутила приступ слабости.

— Надеюсь, вам нравится?

Энди непонимающе приподняла бровь, очарованная глазами Джима, прикосновением его рук и собственными безумными фантазиями.

— Я про каминную доску, — пояснил Джим. — По-моему, я справился со своей задачей. А вы как думаете?

— А, так вы про камин! С ним все в порядке, просто…

Его губы были полными, но не слишком, красиво очерченными, чувственными, созданными для длительных медленных поцелуев и ласкового шепота в темноте. Джим слегка улыбнулся.

Энди смотрела на него, словно впервые видела мужчину. Ее глаза стали огромными, как блюдца, бездонными и невинными, как у ребенка. Мягкие розовые губы слегка приоткрылись, на бледных щеках вспыхнул неяркий румянец. Джим видел, как учащенно бьется жилка в неглубокой впадинке возле ее шеи.

Внезапно он решил, что порция секса им обоим сейчас не помешает, и наклонил голову, соблазненный зачарованным выражением лица этой женщины и ее так и не высказанным приглашением. На какую-то долю секунды Энди покорилась ему — она приподняла голову, веки ее затрепетали. Она явственно ощущала его желание, увертюру к первому поцелую, и ей хотелось испытать такое же желание самой.

Но, прежде чем их губы соприкоснулись, Энди опомнилась, ахнула и попятилась.

— Что вы делаете?! — возмущенно выпалила она.

— Кажется, собираюсь поцеловать вас, — он пожал плечами. — Или я ошибся?

Энди поспешно отступила подальше, чтобы преодолеть искушение.

— Я не об этом, — сбивчиво проговорила она, пытаясь избавиться от сложной смеси чувств — влечения, очарования, желания, страха. — Я хотела спросить, что вы делаете здесь?

— Я здесь работаю — разве вы забыли? — отозвался он. — С сегодняшнего утра.

— Но уже поздно. Все ушли, — Энди взглянула на часы, — около часа назад.

— Но вы же остались, — резонно заметил он.

— Я — глава бригады. Мне положено задерживаться.

— А я — новичок, которого приняли на работу с испытательным сроком. Моя задержка тоже объяснима.

— Не люблю подхалимов, — отрезала Энди и перепугалась прежде, чем брови Джима сошлись на переносице. — Простите, я оскорбила вас, но это вышло случайно. Не думаю, что вы… — Она поднесла руку ко лбу, на минуту закрыла глаза и глубоко вздохнула. — Извините, — произнесла она с грустной улыбкой. — Я просто вымоталась.

— А еще вы чем-то встревожены.

— Да… то есть нет. — Она еще раз вздохнула.