Мое здоровье до сих пор оставляет желать лучшего… — Тут он смутился, а затем признался в том, что скрывал от всех, словно пытаясь искупить прежнюю вину: — Оно никогда не восстановится полностью, и в физическом, и в… — он с трудом закончил: — …психологическом смысле. Вот почему я нахожусь в отпуске.
Энди пристыжено отвела глаза.
— Прости, — пробормотала она, вспомнив, как Джим признался, что побаивается высоты. — Я не хотела обидеть тебя.
— Ничего страшного. Ты же ничего не знала.
— Да, не знала! — с упреком подтвердила она.
— Но теперь тебе все известно. — Под ее пристальным взглядом в душе Джима пробудились угрызения совести. — У тебя есть еще вопросы? Может, ты хочешь знать что-нибудь еще?
— Вопросов больше нет!
Он протянул руки:
— Тогда иди ко мне.
Она поспешно отпрянула. Неужели Джим надеялся искупить свою вину признанием?
— Я люблю тебя, Андреа, — произнес он. — Это чистая правда, поверь мне.
Энди взглянула на него полными слез глазами.
— Ты любил ту женщину, за которую принимал меня. Или ту, которой хотел меня видеть. Но я не такая! Я не безмозглая кукла, мной нельзя управлять! — Она сжала кулаки.
— Я вовсе не считаю тебя куклой, Андреа. В куклу я не сумел бы влюбиться. Я влюблен в тебя такую, какая ты есть.
— С чего ты это взял? Ты даже не знаешь, какая я на самом деле.
— Ошибаешься! Я знал, кто ты такая, с самого начала.
— Тебе так только казалось, — печально возразила Энди.
— Черт побери, Андреа! — взвился он, раздраженный ее упрямством и внезапной апатией. Лучше бы она вновь разозлилась! Но Энди держалась спокойно и отчужденно. — Ты ничего не понимаешь!
— Пожалуй, да, — безвольно согласилась она, внезапно устав спорить. — Мне все надоело. Пожалуйста, уходи!
— Не могу. — (В глазах Энди мелькнули знакомые искры.) — Я не могу оставить тебя одну, когда этот негодяй, — Джим кивнул в сторону телефона, — где-то рядом.
— Спасибо за заботу. После твоего ухода я запру дверь.
— Вот именно! — подхватил он. — Но мы оба останемся в доме. — Он взял Энди за руки, по-прежнему сжатые в кулаки. Она напряглась, но не стала сопротивляться. Джим чувствовал, как она дрожит, видел пульсирующую жилку на шее. — Я люблю тебя, Андреа. Мало того, ты любишь меня. — (Энди лишь покачала головой.) — Да, любишь, — мягко настаивал он, — и в конце концов… — он осторожно погладил ее пальцы, прежде чем произнести решающие слова, — ты выйдешь за меня замуж.
— Нет! — В ее голосе прозвучала паника. Она высвободила руки. — Никогда! Больше я никогда и ни за кого не выйду замуж! Неужели ты не понимаешь? Я хочу, чтобы ты ушел!
Пока Джим был рядом, она боялась доверять себе. Даже сейчас ей хотелось уткнуться в его грудь и переложить на его плечи все свои заботы. Если он останется здесь, она наверняка поддастся искушению.






