ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В глухих закамских лесах на территории Пермского края археологическая экспедиция обнаруживает захоронение немыслимой древности. Из потревоженного могильника внезапно встает неведомое существо — неп... Привратник Александр Дмитриевич Прозоров Пролог В этот торжественный момент на берегу Акчима они собрались полной экспедицией. Все семь человек: в джинсах, заправленных в кирзовые сапоги, в ветровках, в шляпах с широкими полями — сразу и не отличить, кто мужчина, а кто женщина. А куда денешься? Кругом густые непроходимые леса. Захочешь пофорсить — комары вмиг отобьют такое желание. И никакие аэрозоли не помогут. Впрочем, даже под густой, облепленной насекомыми, москитной сеткой яркие зеленые глаза легко выдавали младшего научного сотрудника Дамиру Иманову, что впервые в своей жизни оказалась в роли руководителя археологической экспедиции. Пусть и под присмотром доцента Сергея Салохина, вызвавшегося принять участие в уникальном исследовании. Пятидесятилетий ученый пыхтел, обливаясь потом от жары, и все норовил прислониться к ближайшему дереву, передохнуть, отдышаться. Однако это мало помогало: помимо аккумуляторного фонаря его плечо оттягивала тяжелая двустволка. — Вы бы хоть ружье в лагере оставили, Сергей Олегович, — посочувствовала женщина. — Ну уж нет, Дамира, — отрицательно покачал он головой. — Я свое на деревьях отсидел, знаю что к чему. Тут же чащоба непролазная, до ближайшей деревни тридцать верст. Здешние медведи человека, может, в жизни не видели. Так и ходят непуганые — ни крика, ни ружья не боятся. Коли проголодаются, только картечью и остановишь. Насчет девственной непролазной чащи доцент был прав: подходы к могильнику участникам экспедиции пришлось расчищать целых две недели, не столько копаясь в земле, сколько подрубая и растаскивая деревья, выдирая корни, выпалывая въедливый колючий кустарник. Самого же грунта здесь оказалось совсем немного: с полметра пл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А то вечером высосут насухо.

Нуар вскинул руки и занялся своей малопонятной в век технического прогресса магией. Перекинул лиану от одного края поляны к другому, присел возле кустарника и травы, выманивая из них стебли, ветви и листву, подравнивая, заставляя сплетаться в плотное пружинистое полотно, прикрытое сверху листьями сразу в несколько слоев.

— Ты их не срываешь? — спросила женщина, любуясь его непостижимым умением.

— Живая зелень с человеческой плотью становится всегда единым целым, — нараспев ответил он. — Тем, чего не хватает, поделится, лишнее заберет. Хворь высосет, силу добавит… Или ты желаешь мертвую постель?

— Нет, пусть будет как будет.

Страж богов перешел на другую сторону полянки, снова взялся за «колдовство», превращая буйную растительность во второе спальное место. Как заметила Дамира — куда более узкое, чем первое. Самовлюбленное создание древности оставалось в своем репертуаре.

Она отошла к банану, сорвала себе несколько сочных желтых плодов, раскрыла, подкрепилась. А когда вернулась, то обнаружила, что стены лагеря приобрели серебристый оттенок: невероятное количество больших и маленьких пауков торопливо плели свои сети на подступах к временному жилищу путников, а некоторые уже принялись за более внушительное полотнище — от верхней лианы в стороны, формируя крышу.

— И не жалко тебе этих милых малышей? — укорила стража богов археологиня. — Сейчас все силы ради твоей прихоти отдадут, потом передохнут от натуги.

— Почему перемрут? — не понял Шеньшун. — Когда станет прохладнее, на наш запах и наше тепло со всех сторон полетят кровососы и влипнут в паутину. И всем будет хорошо. Нам — потому что не кусают, а паукам — потому что сытно. В обычную сеть так много гнуса не попадется.

— А каково будет комарам?

— Комары использовали свое время радости, пока были мелкими личинками и резвились в воде. Так уж устроен мир, что каждый получает свою долю жизни и силы от тех, кто его покидает. С тем, чтобы, покидая мир самому, отдать свою жизнь и силу другим.

— Мороз по коже. От чужой смерти рождаемся и смертью кончаем.

— Все рождаются от жизни, Дамира. Твоя мать подарила тебе частицу жизни и силы, выпуская на свет. Когда-нибудь и ты точно так же отдашь частицу самой себя новому поколению. Что в этом страшного? Мы все передаем друг другу жизнь, а не смерть.

— Твой стакан всегда наполовину полон…

— Что? — не понял нуар.

— Неважно, — отмахнулась женщина, прошла мимо и вытянулась на своей постели. — Да, Шеньшун, ты прав. Здесь будет помягче, чем в дупле.

— Не пугай пауков, — попросил нуар. — Я скоро.

Он ушел примерно на час. Вернулся мокрый, с апельсинами и огромным ананасом, уложенными на широкий пальмовый лист.

— Господи, как я соскучилась по кусочку мяса или хотя бы рыбы! — взмолилась Дамира.