ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман «Чертовка», — пожалуй, самое радикальное во всей обширной библиографии Томпсона художественное высказывание, история любовной одержимости, экранизированная французским режиссером Аленом Корно... Чертовка Джим Томпсон 1 Я уже вышел из машины и спешил к дверям, когда увидел ее. Она выглядывала из-за штор — вспышка молнии на миг озарила темное стекло, и получился ни дать ни взять портрет в рамке. И этот портрет никак нельзя было назвать красивым; она так же мало походила на сногсшибательную красотку, как я — на красавца. Но что-то меня зацепило. Тут я запнулся о трещину в асфальте и едва не растянулся. Когда я поднял взгляд, она уже исчезла и даже шторы не колыхались. Я прихрамывая поднялся по ступенькам, поставил чемодан с образцами и позвонил в дверь. Потом отступил и стал ждать, заготовив широкую улыбку и обводя взглядом двор. Этот большой старый дом располагался где-то в полумиле от университетского кампуса и был единственным зданием в квартале. Судя по виду и местоположению дома, наверное, когда-то он был фермой. Я снова нажал на кнопку звонка. И, не отпуская пальца, прислушался к затухающему в доме трезвону. Тогда я отвел защитную сетку и принялся колотить в дверь. А что поделать, если работаешь на «Рай низких цен». Привыкаешь, что при твоем появлении люди прячутся. Дверь распахнулась, когда я еще продолжал по ней колотить. Едва взглянув на даму, возникшую на пороге, я быстро отпрянул. Это оказалась не та молодая крошка, что с загнанным видом выглядывала сквозь шторы. Нет, это была старая баба, с клювом как у ястреба и близко посаженными злобными глазками. Ей было лет семьдесят — не думаю, что можно стать такой уродиной раньше чем в семьдесят, — но выглядела она весьма здоровой и крепкой. Она держала в руках тяжелую палку и вроде как была готова кого-нибудь ею шандарахнуть. Да что кого-нибудь — меня. — Извините за беспокойство, — быстро сказал я. — Позвольте

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Хорошо, что зашел, — сказал я наконец. — Я как раз хотел тебя видеть. Пойдем в дом и…

— Лушше не нато. У меня такой вит, твоей шене не понравится. Лушше ты просто… ну, толлар или тфа… пока я найту рапоту…

— Нет, — отрезал я и взял его за руку. — Тебе нужно куда больше этого, Пит. Пойдем в дом, я тебе все расскажу, и не волнуйся ты насчет жены. Она отправилась в небольшое путешествие.

Я привел его в дом. Проверил, задернуты ли шторы, зажег свет и протянул ему открытую бутыль.

Пит осушил ее одним глотком, вздрогнул, перевел дух. Я дал ему еще пинту и сигарету.

Он сделал еще глоток и долгую затяжку. Потом откинулся на стуле и снова вздохнул.

— А-а-а, — наконец выдохнул он. — А-а-а. Ты спас мою шизнь, Тиллон.

— Ну, может быть, не всю твою жизнь, — ответил я. — Но пожалуй, подарил тебе лет сорок. Кажется, такой срок дают в этом штате за изнасилование несовершеннолетней?

Сперва Хендриксон не отреагировал на мои слова. Можно было подумать, что еще недавно он был заперт в подвале, а теперь во весь опор мчался на гоночной машине. Само собой, эта машина не останавливалась перед сигналами светофоров.

Он снова отхлебнул из бутылки. Затем вытер рот и сказал, что я добрый человек. Что я «шентлмен» и хороший друг. И только потом воскликнул:

«Што?

Иснасилование?» — и выпрямился на стуле.

— Ты меня слышал, — сказал я. — Племянница старой леди Фаррел. Мона.

— Н-н-но, — выдохнул он. — Н-н-но…

— Что?

— Эт-то лошь! Я… я… — Он сглотнул и отвел глаза. — С девшонкой я пыл, та. Пошему бы нет? Я рапотал, и это пыла шасть моей платы. Она не восрашала, она пыла согласна и…

— Ах вот как? — усмехнулся я. — Может, она еще и сама тебе предлагала, а?

И я подумал: «Ах ты, грязный ублюдок! Грязный ты, лживый ублюдок! Погоди, ты у меня дождешься!»

— Ну… — Пит ухмыльнулся, но тут же сделал серьезное лицо, поймав мой взгляд. — Ну нет. Я скасал тепе, как это пыло. Я рапотал, она пыла моей платой.

— Но она несовершеннолетняя. По закону она еще ребенок.

— Но эт-то не так! Она не репенок! И потом, я не насильно…

— Старуха говорит, что она несовершеннолетняя, — настаивал я. — Она говорит, что ты угрожал убить ее и девушку, а потом взял ее силой.

— Н-но… но…

Хендриксон снова поднял бутылку. Потом лукаво на меня посмотрел:

— Слушай, мошет, ты… мошет, ты не гофоришь правду, а, Тиллон?

— Ага, — согласился я.

— Пошему… пошему она так делала? Я феть не перфый, там были другие. И… откуда ты знаешь, а?

— Забудем об этом, — ответил я. — Просто мне показалось, что я тебя подставил, когда тебя уволили по моей вине, вот и хотел для тебя что-то сделать. Но раз ты считаешь, что я вру, забудем об этом.

Я встал и вытащил кошелек. Извлек оттуда несколько долларовых купюр, показал их Питу, а потом засунул обратно; потом достал пять долларов одной бумажкой и протянул ему.