ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман «Чертовка», — пожалуй, самое радикальное во всей обширной библиографии Томпсона художественное высказывание, история любовной одержимости, экранизированная французским режиссером Аленом Корно... Чертовка Джим Томпсон 1 Я уже вышел из машины и спешил к дверям, когда увидел ее. Она выглядывала из-за штор — вспышка молнии на миг озарила темное стекло, и получился ни дать ни взять портрет в рамке. И этот портрет никак нельзя было назвать красивым; она так же мало походила на сногсшибательную красотку, как я — на красавца. Но что-то меня зацепило. Тут я запнулся о трещину в асфальте и едва не растянулся. Когда я поднял взгляд, она уже исчезла и даже шторы не колыхались. Я прихрамывая поднялся по ступенькам, поставил чемодан с образцами и позвонил в дверь. Потом отступил и стал ждать, заготовив широкую улыбку и обводя взглядом двор. Этот большой старый дом располагался где-то в полумиле от университетского кампуса и был единственным зданием в квартале. Судя по виду и местоположению дома, наверное, когда-то он был фермой. Я снова нажал на кнопку звонка. И, не отпуская пальца, прислушался к затухающему в доме трезвону. Тогда я отвел защитную сетку и принялся колотить в дверь. А что поделать, если работаешь на «Рай низких цен». Привыкаешь, что при твоем появлении люди прячутся. Дверь распахнулась, когда я еще продолжал по ней колотить. Едва взглянув на даму, возникшую на пороге, я быстро отпрянул. Это оказалась не та молодая крошка, что с загнанным видом выглядывала сквозь шторы. Нет, это была старая баба, с клювом как у ястреба и близко посаженными злобными глазками. Ей было лет семьдесят — не думаю, что можно стать такой уродиной раньше чем в семьдесят, — но выглядела она весьма здоровой и крепкой. Она держала в руках тяжелую палку и вроде как была готова кого-нибудь ею шандарахнуть. Да что кого-нибудь — меня. — Извините за беспокойство, — быстро сказал я. — Позвольте

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Н-но…

— Слышала? Выкинь из головы, — повторил я. — Все, что от тебя требуется, — быть дома в понедельник вечером с полдевятого до девяти.

— С полдевятого до девяти?

— Или до десяти. Примерно в это время, — пояснил я.

— Вчера вечером ты спросил… ты хотел спросить о Пите Хендриксоне. Что он?..

— Ничего, — отрезал я, при этом не погрешив против истины.

Пит не будет иметь никакого отношения к этой истории. Так же, впрочем, как и я сам. Мне, конечно же, было жаль ее, но что я мог поделать?

— Давай-ка оставим эту тему, ладно? — продолжал я. — Ты все время задаешь вопросы, и я склонен думать, что ты мне не доверяешь.

— Прости. Я только хотела знать…

— А вот здесь тебе пора выходить, — перебил я ее, подавая пакет с покупками. — Теперь поспеши домой и ни о чем не беспокойся. Все будет отлично.

Мона открыла дверцу машины и стала выходить. Вдруг она повернулась ко мне с взволнованным и виноватым видом, приоткрыв рот в очередной попытке что-то спросить.

Я наклонился к ней, поцеловал ее и слегка шлепнул.

— Ну, иди уже, — сказал я. — Ты меня слышала, милая? Хочу посмотреть, как ты двигаешься.

Она улыбнулась. И ушла. А я уехал.

Я еще пару раз объехал трущобы, но все без толку. Похоже, Пит свалил из города. Я наскоро перекусил, купил еще пинту и поехал домой, думая: чем черт не шутит, может, все шло так, как и должно было идти?

Кажется, я уже говорил вам, что наша халупа стояла рядом с железнодорожной веткой и что с одной стороны были пути, а с другой — автомобильная свалка. В любом случае я собирался об этом упомянуть. В общем, когда я приехал домой вечером, на запасном пути стоял отцеп товарняка — вагон с открытым верхом, обычный вагон и несколько платформ. Я подумал: о-хо-хо, не дадут мне поспать утром. Небось начнут разгружать эти вагоны в шесть часов утра и…

У меня перехватило дыхание. Я стоял, глядя внутрь товарного вагона, не в силах пошевелиться.

На улице было темно. Наш дом — единственный в квартале; я уже запер машину и сообразил, что у меня нет времени добраться до гаечного ключа или другого предмета, прежде чем этот тип доберется до меня. Ведь он уже двигался ко мне. Он выскользнул из вагона, этот чертовски здоровенный парень, и шел ко мне через двор. Конечно же, я не мог разглядеть его лицо. Но я понял, что ничего хорошего от него ждать не приходилось, иначе он бы…

Парень остановился шагах в пяти от меня.

— Тиллон? — сказал он. — Эт-то Тиллон, та?

И я с облегчением привалился к машине.

— П-пит, — слабо прошептал я. — Пит Хендриксон.

Он смущенно откашлялся, не зная, как понять мое молчание.

— Я не пошел к тепе томой, Тиллон. Твоя шена… у тепя есть шена, та?.. я поялся ее напугать. Так поздно ношью увидеть на пороге такого продягу. Вот я и ждал в вагоне, когда приедет твоя машина и…

Он умолк.

Только теперь я оправился от испуга.