ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Энн Ветемаа известен не только эстоноязычным читателям, но и русскоязычным. Широкую известность писателю принес в 1962 году роман «Монумент», за который Ветемаа получил всесоюзную Государственную прем... Пришелец Энн Ветемаа 1 Он пунктуально — в один и тот же день недели и в определенный час — приходил в старый второразрядный музей где-то на краю города, да, в жалкий музей естественной истории с непременным медвежьим чучелом — поддельная хитринка карих стеклянных глазок в печальном противоречии с облезлой грудью, свалявшейся шерстью, отдающей нафталином, и залитой киноварью пастью; эта ощеренная при помощи замысловатых стальных распорок пасть с пластмассовыми зубами, по-видимому, долженствовала создать у посетителей впечатление, будто зверь сейчас издаст радостный рык, наткнувшись на улей, кстати, услужливо придвинутый к его стопам, даже вон две-три пчелки на летке, правда, давно почившие. Двинувшись дальше, пожалуй, мы заметили бы волка, задравшего овцу. Однажды морозным утром тощего серого разбойника нашли на гребне сугроба: он лежал, оскалив зубы и протянув ноги. Однако в руках опытного чучельника Canis lupus помаленьку обрел былое достоинство, былую красу, так что даже вот расправился с овечкой. Да, наш герой выбрал именно такой тихий музей, чтобы в рассеянном верхнем свете, льющемся сквозь матовые колпаки, думать свои думы, по поводу коих нам остается лишь строить догадки. Догадки? Ну, в некотором роде, поскольку молодой человек изредка делал пометки в маленьком блокноте, на обложке какового, хоть и таимой ревностно от посторонних взглядов, одной из музейных смотрительниц все же удалось разобрать каллиграфическую надпись: "Мысли о гармонии мира и ее обеспечении". От подобного словосочетания добросердечная тетушка, конечно же, покачала головой, но ее уважение к загадочному посетителю только возросло. Кто знает, может быть, молодой природолюб и не очень-то задержив

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Все то, что мы видим, слышим, осязаем, никогда не может быть идеалом. Так писал Платон, один из любимых авторов молодого человека, по поводу идей и их земного отражения.

Но нет! Инстинкт самосохранения сильнее мудрствований. Сейчас не до рассуждений. Сразу по выходе отсюда он должен создать впечатление, что ни о чем не догадался. Был в состоянии гипноза. Конечно, это притворство и ложь, однако в полной ли мере, ведь идея Моноцетти ничуть не поблекла, может быть, даже очистилась, сублимировалась, одухотворилась.

Молодой человек покинул бокс "А 2" и вошел в кабинет бывшего воспитателя. Бывший воспитатель — а какое, собственно, положение он занимает теперь? Очевидно, весьма высокое. Очевидно, во все посвящен.

— Сильные впечатления, а? — без промедления спросил посвященный.

Молодой человек молча кивнул.

— На что-нибудь особенно обратил внимание? — О, какая настороженность, какая готовность к прыжку была в мнимо пассивной позе сидящего!

— Конечно.

— На что же?

— Сперва я даже смотреть на Него не мог. Он ослеплял меня, как солнце.

— А потом?

— Потом, по-том… — стал заикаться молодой человек — о, как противно лгать. — Я не знаю… я был под гипнозом. Во всяком случае, передо мной было как бы чудо… Мне показалось, будто он свободно парил над полом. Я знаю, Иисус мог ходить по воде — на него не влияла гравитация. По-видимому, Моноцетти обладает теми же возможностями. Между прочим, подобные возможности имеют некоторые представители иных цивилизаций — существа с НЛО, пришельцы. Но, кажется, не все.

— Тебя тоже принимают за пришельца. Ну, давай-ка, воспари! — задорно хихикнул посвященный. — Пройдись, как Иисусик!

— Я… я не могу. Но… есть ли смысл скрывать от народа подобные свойства великого Моноцетти? Его божественный дар производил бы огромное впечатление.

— Есть смысл скрывать, — весьма подчеркнуто проговорил бывший воспитатель. (По-видимому, он таки мне поверил, с некоторым облегчением подумал молодой человек.) — Народ желает, чтобы его вожди были несколько отличны от простых людей, но в то же время и походили на них — избранные из общей массы.

— Наверное, вы правы. Вы наверняка правы, — пробормотал молодой человек. — В самом деле, лучше держать в тайне.

— Так скажи-ка, дорогой Фа-Соль, скажи-ка, знакомец молодых моих лет, как я могу быть уверен, абсолютно уверен в том, что ты сохранишь нашу тайну?

— Увидеть Неаполь и умереть! — прошептал молодой человек.

Чужие слова, как эхо, сорвались с его губ.

— М-да… Такая возможность и впрямь надежней. Абсолютно надежна. — До чего же неторопливо закуривал новую сигарету посвященный.

— Может быть, меня придется ликвидировать. Возражения, аргументы тут бессильны. Я могу лишь дать клятву молчания, не более того! — Молодой человек умолк в ожидании.