ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он — воин, могучий, бесстрашный и безжалостный, и на нем лежит проклятие. Его преследуют чудовищные картины прошлого, и спастись от наваждения невозможно. Нельзя даже покончить с собой, этого не до... Бог войны Роберт Вардеман Благодарности Над этой книгой трудились многие, причем они не пожалели времени и сил. Уильям Вейсбаум из «Сони» помогал решать самые сложные задачи, связанные с сюжетопостроением, и вообще умело руководил нашей работой. Острый глаз Марианны Кравчик, ее близкое знакомство с игрой заслуживают высшей похвалы. Спасибо Трише Пастернак, редактору, которому нет равных, и Ворону Ван Хельсингу за помощь посредством YouTube. И наконец, хочу выразить искреннюю признательность литагенту Говарду Морхайму и моему верному соавтору Мэтью Стоверу — за предоставленный шанс поучаствовать в столь значительном проекте. Роберт Вардеман А как же боги, последнее прибежище потерянных душ? Боги превратили его жизнь в посмешище, вылепили из него человека, быть которым долее он не в силах. Но сейчас, когда конец уже близок, даже ярость в нем утихла. — Олимпийцы отреклись от меня. Кратос подходит к самому обрыву, гравий из-под сандалий с шуршанием катится вниз. Между ним и острыми прибрежными скалами Эгейского моря лишь призрачная сеть грязных облаков, кружащих двумя стадиями ниже. Сеть? Он качает головой: скорей уж саван. Он сделал больше, чем мог бы сделать любой смертный. Он совершал подвиги, которые не под силу самим богам. Но ничто не изымет из памяти давнюю боль — от нее не скрыться. Страдание тела и помрачение ума, принесенные ею, стали ему единственными спутниками. — Кончено, никакой надежды. В этом мире ее не осталось, однако в пределах грозного царства Аид течет река Лета. Говорят, один глоток ее темной воды стирает память о прожитом, обрекает дух на вечные скитания без имени, без дома… без прошлого. Мечта о забвении толкает Кратоса на последний, роковой шаг, он п

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ты пришел забрать нас домой?

Вдруг одна из стен храма заискрилась, как будто теряя свою материальную сущность. По ней побежала рябь, и оттуда вышел…

…Кратос.

Он сам, но на десять лет моложе, пришел сюда, чтобы уничтожить все, что движется.

Спартанец встал между своей семьей и молодым собой.

Молодой Кратос обрушился на него в своей прямолинейной манере. Ни шага без удара. Ни удара без шага вперед. Он был быстрее и сильнее, чем нынешний Кратос, но скорости и силы никогда не было достаточно для победы.

В воздухе запели клинки Хаоса. Когда они засверкали вокруг, оставляя по всему телу царапины, Кратос понял, каково это — быть по ту сторону клинков.

Молодой Кратос выбросил один из мечей вперед, словно кнут, но его старший близнец сумел перехватить удар цепью своего клинка. Жар опалил руки, но ему было все равно — спартанец привык к боли и готов был вытерпеть что угодно, лишь бы вернуть свою семью.

Он ухватил меч противника за рукоять, дернул со всей силой, и молодой Кратос взлетел в воздух. Но, будучи столь же проворным, как и его противник, молодой спартанец, вместо того чтобы безвольно падать, замахнулся вторым клинком и приготовился атаковать.

Когда старший отсек ему руку до локтя, младший, по-видимому, испытал настоящий шок, глядя на конечность, упавшую на пол вместе с мечом и цепью. От дальнейших потрясений нынешний Кратос его избавил, милосердно раскроив череп надвое.

— Ты смотришь, Арес? Однажды ты отнял их у меня, но больше этому не бывать!

В ответ три оставшиеся стены храма снова покрылись мерцанием, и из каждой появился молодой, сильный и бодрый Кратос.

Проклиная Ареса, спартанец взмахнул мечами, приготовившись к тройной атаке.

— По одному за раз было бы слишком просто.

Когда три спартанца приблизились к его семье, Кратос почувствовал, как в нем закипает неудержимая жажда крови, питаемая клинками Хаоса, которые он держал в руках.

Он набросился сразу на двоих противников, в то время как третий хотел воспользоваться ситуацией, обойти спартанца сбоку и убить его семью. Но к его ужасу, атаку не только предвидели, но и пресекли. Из перерезанной шеи хлынул фонтан крови, а отрубленная голова покатилась по полу.

Противники-близнецы были моложе и сильнее, но дрались с той безумной кровожадной свирепостью, которая довела Кратоса до худшего из его преступлений. За десять лет спартанец научился сдерживать ярость, он больше не был тупой машиной для убийства. Как и хотела его жена, он теперь сражался не для того, чтобы пролить больше крови, а ради чести и семьи. Не прошло и десяти секунд, как оба врага лежали мертвые у его ног.

Тяжело дыша и обливаясь кровью из многочисленных ран, Кратос стоял над ними. Он ждал.

— Кратос! — вскричала его жена. — Я не знаю, где мы! Пожалуйста, отвези нас домой.