ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он — воин, могучий, бесстрашный и безжалостный, и на нем лежит проклятие. Его преследуют чудовищные картины прошлого, и спастись от наваждения невозможно. Нельзя даже покончить с собой, этого не до... Бог войны Роберт Вардеман Благодарности Над этой книгой трудились многие, причем они не пожалели времени и сил. Уильям Вейсбаум из «Сони» помогал решать самые сложные задачи, связанные с сюжетопостроением, и вообще умело руководил нашей работой. Острый глаз Марианны Кравчик, ее близкое знакомство с игрой заслуживают высшей похвалы. Спасибо Трише Пастернак, редактору, которому нет равных, и Ворону Ван Хельсингу за помощь посредством YouTube. И наконец, хочу выразить искреннюю признательность литагенту Говарду Морхайму и моему верному соавтору Мэтью Стоверу — за предоставленный шанс поучаствовать в столь значительном проекте. Роберт Вардеман А как же боги, последнее прибежище потерянных душ? Боги превратили его жизнь в посмешище, вылепили из него человека, быть которым долее он не в силах. Но сейчас, когда конец уже близок, даже ярость в нем утихла. — Олимпийцы отреклись от меня. Кратос подходит к самому обрыву, гравий из-под сандалий с шуршанием катится вниз. Между ним и острыми прибрежными скалами Эгейского моря лишь призрачная сеть грязных облаков, кружащих двумя стадиями ниже. Сеть? Он качает головой: скорей уж саван. Он сделал больше, чем мог бы сделать любой смертный. Он совершал подвиги, которые не под силу самим богам. Но ничто не изымет из памяти давнюю боль — от нее не скрыться. Страдание тела и помрачение ума, принесенные ею, стали ему единственными спутниками. — Кончено, никакой надежды. В этом мире ее не осталось, однако в пределах грозного царства Аид течет река Лета. Говорят, один глоток ее темной воды стирает память о прожитом, обрекает дух на вечные скитания без имени, без дома… без прошлого. Мечта о забвении толкает Кратоса на последний, роковой шаг, он п

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В этом мире ее не осталось, однако в пределах грозного царства Аида течет река Лета. Говорят, один глоток ее темной воды стирает память о прожитом, обрекает дух на вечные скитания без имени, без дома… без прошлого.

Мечта о забвении толкает Кратоса на последний, роковой шаг, он падает, разрывая собой облака. Прибрежные скалы вмиг вырастают и обретают четкость, словно взмывая навстречу, чтобы разбить вдребезги его жизнь.

Удар — и все, чем он был, что сделал и что сделали с ним, — все исчезает в одной сокрушительной вспышке мрака.

Но даже в смерти его ждет разочарование.

Он не замечает рядом с собой легкого силуэта на фоне темных волн Эгейского моря, не чувствует рук, поднимающих его из воды. Он не знает, что его несут туда, куда никогда не ступит нога смертного.

Открыв глаза, Кратос видит перед собой крепостной вал из облаков, а на нем — величественные золотые ворота, украшенные жемчугом. Рядом стоит женщина божественной красоты, облаченная в сверкающие доспехи. В руке у нее щит с головой Медузы. Он никогда не видел ее раньше, но знал долгие годы. И ее невозможно спутать с кем-то другим.

— Афина!

Она обращает к нему свой безупречный лик, и от спокойного величия в ее взгляде у него захватывает дух.

— Сегодня ты не умрешь, мой спартанец, — произносит она голосом, в котором слышатся звуки военных труб и барабанов. — Боги не могут позволить, чтобы человек, который совершил такой подвиг, наложил на себя руки.

Онемевший от горькой несправедливости и необъяснимой благодати, Кратос способен лишь смотреть на нее.

— Здесь тебя ждет работа, и ее гораздо больше, чем ты можешь себе представить. — Афина поднимает руку, и огромные ворота распахиваются, открывая путь к лестнице, ведущей на облака. — Сегодня ты не только спас свою жизнь и отомстил. Зевс счел тебя достойным, и ты примешь его волю. На Олимпе теперь пустует один трон, мой Кратос, и у меня есть для тебя последнее задание. Поднимись по этой лестнице, она ведет к пустому трону. К твоему трону.

— Я не понимаю… — с трудом шевелит он онемевшими губами.

— Возможно, ты никогда не поймешь. Скажу лишь одно: ты не можешь совершить самоубийство и запятнать Олимп своей кровью. Поэтому ты здесь. С нами. Навсегда. Такова воля Зевса.

Кратос поднимается по длинной-длинной лестнице. Теперь он видит наверху искрящийся трон из черного блестящего металла, достойный бога, которым он должен стать.

Каждый шаг приносит ему картины и звуки сражений со всего мира, из всех времен, ибо время и пространство у богов иные. На миг — или на тысячелетие — им овладевает пугающая мысль, что это кошмары, вернувшиеся, чтобы терзать его разум. Но Кратос не узнает воинов, которых видит. Они закованы в металлические доспехи; они маршируют фалангами.