Мой отец Негли Фарсон разделял отношение Стокера к Уитмену, его также привлекала мужественность стихов. И та непринужденность, с которой Брэм описывал свою увлеченность поэтом, доказывает, что ему нечего было скрывать.
Согласно желанию родителей, Брэм пошел по стопам своего отца Абрахама, в честь которого и был назван, на государственную службу. Спасаясь от конторской скуки, Брэм с удовольствием углубился в чтение новеллы «Кармилла», написанной его собратом по перу, дублинцем Шериданом Ле Фаню, и рассказывающей о штирийской графине-вампирше. Вдохновленный чтением, Брэм предложил журналу «Шемрок» («Shamrock») рассказ ужасов своего собственного сочинения о дьявольском призраке. Однако поворотным моментом в жизни Стокера послужила работа в качестве неоплачиваемого критика для дублинской «Дейли мейл». Благодаря своим статьям Стокер получил приглашение на ужин к молодому, гипнотически притягательному актеру Генри Ирвингу, который был польщен хвалебным отзывом за исполнение роли Гамлета. «В его порывах страсти такой реализм, какой способен передать лишь гений». Сейчас даже тяжело представить себе, насколько сильное воздействие оказывал Ирвинг (а ведь тогда не было такой назойливой рекламы, которая характерна для нашего времени), но молва сделала его буквально идолом, люди боготворили его, как некоторых современных поп-звезд, с той лишь разницей, что он по-настоящему этого заслуживал. После ужина, в своем личном кабинете, Ирвинг с таким воодушевлением декламировал романтическую поэму «Сон Юджина Арама» («The Dream of Eugene Aram»), что Брэм был близок к экстазу. Ирвинг скрылся в спальне и через некоторое время появился, держа в руках подписанную фотографию: «Моему дорогому другу Стокеру. Да благословит тебя Господь! Да благословит Господь! Генри Ирвинг, Дублин, 3 декабря 1876 год». Брэм обрел нового кумира. Годы спустя он записал: «В те моменты наших общих эмоций он тоже нашел друга, и он знал это. Душа глядела в душу! С того часа началась дружба, настолько глубокая, настолько тесная, настолько долгая, какая только может возникнуть между двумя мужчинами».
Сегодня подобная дружба навлекла бы на себя серьезные подозрения и стала бы лакомой приманкой для таблоидов, хотя, я остаюсь уверен в этом, обоих мужчин ужаснул бы любой намек на их гомосексуальность. Джентльмены Викторианской эпохи придавали огромнейшее значение дружеским отношениям, которые зачастую были окрашены такой же, если не большей, близостью, как отношения с женами. Достаточно вспомнить дружбу между Чарлзом Диккенсом и Уилки Коллинзом. Ирония заключается в том, что к этому времени Брэм обручился с моей двоюродной бабушкой Флоренс Бэлкам, прежней возлюбленной Оскара Уайльда.






