ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Наступило новое тысячелетие, и королю вампиров приходится приспосабливаться к новым социальным и технологическим реалиям. Какие-то новшества представляют серьезную опасность для графа, а какие-то —... Дракула Кристофер Фаулер Вступление Прошу вас пожаловать [2] А нужен ли нам еще один сборник вампирских историй? Именно этим вопросом задался я перед тем, как приступить к подготовке настоящей антологии. Последние несколько лет книжные полки буквально ломятся от литературы про вампиров. Было издано несметное количество романов, сборников и антологий, описывающих всевозможную нежить, и, по правде сказать, большинство из них с успехом позабыты. Однако именно на пороге нового тысячелетия вампиры стали популярны как никогда и вампирская литература выделилась в отдельный поджанр. Как мудро подметил где-то мой коллега Ким Ньюмен, литература о вампирах стала своеобразным звездным часом ужасов. Когда мой издатель и я приступили к обсуждению нового тома для нашей успешной серии 1992 года «Гигантской книги о вампирах» («The Mammoth Book of Vampires»), мы сошлись в том, что не хотим выпускать просто еще один, похожий на другие, сборник рассказов. И вот после долгих раздумий я решил, что было бы интересно посмотреть, удастся ли мне собрать «олитературенную историю» самого знаменитого вампира из всех известных — графа Дракулы. И теперь результат этой работы вы держите в руках. Из всех когда-либо созданных литературой вампиров Дракула продолжает вызывать интерес и век спустя, после того как вышел из-под пера Брэма (Абрахама) Стокера. Родившийся в Дублине, в Ирландии, в 1947 году Стокер был болезненным ребенком, пока в школьном возрасте не открыл для себя книги. Будучи дипломированным адвокатом, он всегда оставался ярым поклонником театра и, когда занимал пост государственного служащего, был представлен величайшему актеру и режиссеру своего времени Генри Ирвингу. Они быстро сдружились,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Хотя Оскар и был, вероятнее всего, влюблен в саму идею любви, его восхищение Флоренс казалось искренним: «Мы звонили друг другу дважды в день и делали все те глупости, которые делают настоящие влюбленные». Он нарисовал с нее великолепный портрет, выявивший еще одну грань его таланта, и подарил ей на Рождество золотое распятие, по секрету сообщив другу, что нашел «замечательную молодую леди. Ей всего семнадцать, у нее прекраснейшее лицо, которое я когда-либо видел, и ни гроша за душой». Почему три года спустя она предпочла Брэма Оскару? К тому моменту ей исполнилось двадцать, Оскару — двадцать четыре, а Брэму — тридцать один (Ирвингу в этот момент был уже сорок один). Возможно, она выбрала надежность мужчины постарше и отвергла напыщенное позерство, но за хорошеньким фарфоровым личиком уже тогда чувствовалась сильная личность, и, когда Оскар попросил вернуть ему золотое распятие, она отказала. Оскар возмущенно ответил ей в письме: «Какой бы никчемной ни была эта безделица, она напоминает мне о двух сладостных годах — лучших годах моей жизни. И хотя вы не посчитали нужным сообщить мне о своем замужестве, я всегда буду молиться за вас».

Брэм женился на Флоренс 4 декабря 1878 года. Пять дней спустя они отплыли в Англию, чтобы присоединиться к Генри Ирвингу, который купил театр «Лицеум» и предложил Брэму возглавить актерскую труппу. К ужасу своей матери, Брэм не раздумывая согласился. Когда она узнала, что Брэм лишился служебного содержания, то лишь холодно заметила: «Я вижу, ты стал антрепренером у бродячего актера». Но Брэм знал, что это одно из величайших театральных партнерств в истории.

Принято считать, что Ирвинг стал вдохновителем «Дракулы». Одной памятной ночью в Париже Орсон Уэллс рассказал мне, что, когда ему было столько же, сколько мне сейчас (а тогда мне был двадцать один год), он встретил Стокера в Дублине и тот поведал ему по секрету «удивительную историю» — он написал пьесу о вампире для своего друга Генри Ирвинга, который с презрением отклонил ее. «Но ты знаешь, — театрально понизил голос Орсон, — Стокер отыгрался. Он переработал пьесу в роман, и теперь портрет графа как две капли воды похож на Ирвинга!»

Занятная история, вот только две вещи немного смущают: Стокер умер за три года до рождения Орсона Уэллса и граф в романе носит длинные седые усы. Хотя в целом некоторые ассоциации с Ирвингом все-таки прослеживаются. Язвительный по натуре актер сам был воплощением вампира, высасывая жизнь из тех, кто его окружал, и в особенности из Стокера.

Актриса Эллен Терри отмечала: «На протяжении лет Ирвинг получал почести благодаря Брэму Стокеру. Он никогда бы не получил всего этого самостоятельно».