ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Книга известного казахского писателя Бердибека Сокпакбаева. Его бесхитростные по сюжету, но глубокие по объемному изображению жизни и быта казахского аула повести сразу получили признание не только... Чемпион Бердибек Ыдырысович Сокпакбаев ПРИКЛЮЧЕНИЯ ЧЕРНОГО КОЖА Повесть I — О, аллах! Что Кожа сделал людям плохого? Поче­му его все ругают? Это бабушка говорит обо мне. Я притаился в сенях и жду, что ответит аллах, но он молчит. Тогда я осторожно заглядываю в комнату и ви­жу: на скамейке вместо аллаха сидит комбайнер сосед­него колхоза Каратай. Он разошелся со своей женой и теперь сватает мою маму. Признаться, я не люблю этого человека. С тех пор, как он стал бывать в нашем доме, — это началось с прош­лой осени — мои отношения с мамой перестали быть та­кими дружескими, как раньше. Когда Каратай приезжает к нам на своем старом мотоцикле, они подолгу о чем-то шепчутся, и я не должен входить в комнату. Не понимаю, почему мама должна выходить замуж? Нам и так хорошо. После того, как погиб на фронте мой отец, мы живем втроем — я, мама и бабушка. Зачем нам Каратай с его обшарпанным мотоциклом?! ...Я делаю шаг назад и, незамеченный никем, выбегаю из сеней. — Черный Коже! — зовет меня кто-то с противополож­ной стороны улицы. Я по привычке отзываюсь и тут же сжимаю кулаки. Это крикнул мой соклассник Жантас. Он насмешник и никогда не произносит моего имени правильно. Вместо Кожа он умышленно говорит Коже, что означает «пост­ный суп». Я грожу ему кулаком, а он хохочет и хлопает себя по коленям. Не обращая внимания на Жантаса, продол­жаю идти дальше. ...Я давно хотел спросить бабушку, кто мне дал такое нехорошее имя. По свидетельству о рождении меня зо­вут Кожабергеном. Но потом кто-то из них — мама или бабушка — потерял вторую половину моего имени. Скорее всего, они обе, сговорившись, стали называть меня ко­ротко: Кожа. Теперь меня зовет так весь аул. В школе у нас есть другой Кож

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В это время черный кобель, гремя цепью, с громким лаем бросился в нашу сторону.

— Актос! — крикнула Жанар, схватила меня за руку и мы, что есть духу, понеслись к крыльцу. Плечом к пле­чу влетели в комнату. Нам было весело, и мы хохотали.

— Ты хорошо играешь в шашки? — спросила Жа­нар, переводя дыхание.

— Не особенно, — поскромничал я. На самом деле я побеждал многих ребят в нашей школе.

Мы сели за широкий стол и начали игру.

Жанар играла внимательно, а я был занят своими мыслями и не заметил, как перевес оказался на ее сто­роне. У нее осталось три лишних пешки. Я проиграл.

Это привело Жанар в восторг: она хлопала в ла­доши, смеялась, глаза и щеки у нее горели. Видя ее такой счастливой, я даже втайне порадовался, что сде­лал ей приятное и проиграл первую партию.

— Играем до трех раз, — предложил я. «В конце концов победителем буду я», — думалось мне.

Вторую партию я играл более осторожна Жанар рас­краснелась, она переживала азарт победителя и была твердо настроена одолеть меня и на этот раз.

Я невольно стал наблюдать за нею, а она — за пешками. Когда же я пристальней всмотрелся в поле сражения, уши мои загорелись. Я был у позорного фи­ниша.

— Алю! — сделал я гримасу и сдался.

Жанар ликовала.

Это уже начинало больно задевать мое самолюбие.

— Сейчас выиграю, — уверенно заявил я.

— А если не выиграешь?

— Назовешь меня хвастуном.

— Идет... Уж я посмотрю, как ты выиграешь, — гово­рила она со злорадством противника, который верит в свои силы.

Третья партия проходила более упорно. Сходу мы сня­ли друг у друга по две пешки. Однако, вскоре соотноше­ние сил стало меняться в ее пользу. В двух случаях я упустил хорошую возможность. Сначала я надеялся на правофланговую пешку. Когда же ее потерял, я стал на­деяться на левофланговую. С трудом протащил ее в дам­ки. Но тут произошло нечто неожиданное: хитрая Жанар подставила мне одну пешку, а затем сразу разгромила три мои.

— Ура! — воскликнула Жанар. — Хвастун, Кожа!..

Я даже вспотел:

— Но ведь у меня есть еще одна дамка.

— Ну и что же?..

Опасность таилась всюду. Я упорно стал двигать свою единственную дамку взад и вперед по диагонали: так я был неуязвим и мог продержаться хоть до утра.

— Так не играют, уйди с главной линии.

— Это дело мое. Захочу — уйду.

— Нет, уйди. — Не уйду.

— Тогда ты проиграл.

— Нет, не проиграл.

— Все равно я тебя буду называть хвастун, Кожа.

Здесь мы с Жанар здорово поспорили.

— Не буду играть! — надула губы Жанар и собрала пешки.

— Не будешь — не надо, — сказал я.

В это время во дворе залаяла собака и тут же пере­стала.

— Бабушка пришла, — сказала Жанар и побежала во двор. Я выскочил за ней.

— Ты одна? — послышался в темноте около ворот го­лос бабушки. Потом она увидела меня. — Ах, это ты!..

По выражению ее лица я понял, что она недовольна моим присутствием в их доме.