ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Книга известного казахского писателя Бердибека Сокпакбаева. Его бесхитростные по сюжету, но глубокие по объемному изображению жизни и быта казахского аула повести сразу получили признание не только... Чемпион Бердибек Ыдырысович Сокпакбаев ПРИКЛЮЧЕНИЯ ЧЕРНОГО КОЖА Повесть I — О, аллах! Что Кожа сделал людям плохого? Поче­му его все ругают? Это бабушка говорит обо мне. Я притаился в сенях и жду, что ответит аллах, но он молчит. Тогда я осторожно заглядываю в комнату и ви­жу: на скамейке вместо аллаха сидит комбайнер сосед­него колхоза Каратай. Он разошелся со своей женой и теперь сватает мою маму. Признаться, я не люблю этого человека. С тех пор, как он стал бывать в нашем доме, — это началось с прош­лой осени — мои отношения с мамой перестали быть та­кими дружескими, как раньше. Когда Каратай приезжает к нам на своем старом мотоцикле, они подолгу о чем-то шепчутся, и я не должен входить в комнату. Не понимаю, почему мама должна выходить замуж? Нам и так хорошо. После того, как погиб на фронте мой отец, мы живем втроем — я, мама и бабушка. Зачем нам Каратай с его обшарпанным мотоциклом?! ...Я делаю шаг назад и, незамеченный никем, выбегаю из сеней. — Черный Коже! — зовет меня кто-то с противополож­ной стороны улицы. Я по привычке отзываюсь и тут же сжимаю кулаки. Это крикнул мой соклассник Жантас. Он насмешник и никогда не произносит моего имени правильно. Вместо Кожа он умышленно говорит Коже, что означает «пост­ный суп». Я грожу ему кулаком, а он хохочет и хлопает себя по коленям. Не обращая внимания на Жантаса, продол­жаю идти дальше. ...Я давно хотел спросить бабушку, кто мне дал такое нехорошее имя. По свидетельству о рождении меня зо­вут Кожабергеном. Но потом кто-то из них — мама или бабушка — потерял вторую половину моего имени. Скорее всего, они обе, сговорившись, стали называть меня ко­ротко: Кожа. Теперь меня зовет так весь аул. В школе у нас есть другой Кож

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— А как с лошадью?

— Лошадь найдется, — уверенно заявил Султан и звяк­нул уздами, — у тебя седло есть?

— Есть.

— Тогда все в порядке. Завтра утром подготовься и жди меня.

— Ладно.

Султан проводил меня до нашего порога и, взглянув на звезды, сказал:

— Что ты сейчас будешь делать?

— Спать.

— А я хотел пригласить тебя в одно место!

— В какое?

Султан почесал затылок, лихо сплюнул через зубы, потом сказал:

— Да уж ладно... Иди спать. Возьмешь тебя, кале­ку, — беды не оберешься. До свидания. Так ты жди меня.

— Хорошо

Мы расстались.

* * *

После его ухода я решил навесить Жанар.

Их дом стоит в конце улицы. Отец Жанар работает бригадиром и сейчас находится в поле, мать уехала на курорт. Дома Жанар и бабушка, которая почему-то не любит меня.

Я не боюсь бабушки. Меня немного смущает их чер­ный кобель. Это такой злой и огромный пес, что, пры­гая, достает до груди человека, сидящего на коне.

Когда наступили сумерки, я отправился к знакомому дому. Дойдя до низкого дощатого забора, я посмотрел в щель: черный кобель был привязан. Но он так яростно на кого-то лаял, что по спине у меня забегали му­рашки.

Я стоял и ждал, посматривая на щель. Если Жанар долго не появится, можно будет свистнуть. Я свищу луч­ше всех в ауле. Мне кажется, что своим свистом я мог бы остановить косяк бегущих лошадей.

Скоро на крылечко выбежала Жанар, чтобы узнать, на кого так громко лает собака.

— Актос, ложись!.. Марш на место!.. — прикрикнула она на нее.

С противоположной стороны двора послышался жен­ский голос:

— Жанар, бабушка дома?

— Она на птицеферме. Скоро придет...

Бабушки нет — это хорошо. Будь, что будет, но я ре­шился поговорить с Жанар.

— Жанар! — крикнул я, когда она повернулась, что­бы идти в дом.

Голос мой прозвучал некстати, словно с перепугу. Над крылечком ярко горела электрическая лампочка, и я видел, как удивленно приподнялись брови Жанар, Она не понимала, кто ее зовет, и оглядывалась по сторонам.

— Добрый вечер, Жанар! — снова сказал я. Удив­ление на ее лице сменилось улыбкой: она узнала меня.

— Добрый вечер, Кожа! Что ты тут делаешь?

— Пришел к тебе, — объяснил я и тут же выпалил, — завтра еду на джайляу...

Она подошла ко мне ближе. Мы стояли, разделен­ные тонким забором, держась руками за его край.

— Поедешь к матери? — спросила она.

— Прогуляюсь... А ты как думаешь провести кани­кулы?

— Апай Майканова обещала выдать мне направле­ние в лагерь во вторую очередь.

Помолчали. Я не знал, о чем говорить дальше. Мо­жет быть, рассказать о том, как я ходил по ее следам? Нет, не буду, пожалуй. Чего доброго — засмеет.

— Кожа, — первой заговорила Жанар, — бабушки нет дома. Идем к нам, поиграем в шашки...

Нет, с такой девочкой решительно стоит дружить. Я вихрем взлетел на забор, спрыгнул на землю и оказал­ся во дворе, рядом с Жанар.