Курт не желал считаться с ней, он не мог остановить свою погоню за скоростью даже из-за нее и их будущего ребенка, словно, держась за руль, чувствовал себя более могущественным.
Она тихо вздохнула. Бесшабашный, околдованный скоростью, Курт. Теперь уже мысли о нем посещали ее все реже.
— Восемь? — переспросил Кэрсон.
Она посмотрела на него, все еще пребывая в задумчивости. Кэрсон забыл, подумала она. У него ведь так много более важных дел. Например, постоянный поиск спонсоров.
— Значит, роды уже так скоро?
Она попыталась не рассмеяться.
— Ты говоришь об этом так, как будто со мной случилось недоразумение.
Широкие плечи поднялись вверх и опустились обратно, словно выражая удивление неожиданным открытием.
— Я просто не знал, что восемь. — Вдруг ему в голову пришла идея. — Надо заменить тебя кем-то на это время. — Он не знал, где найдет денег, но что-нибудь можно придумать.
Лори догадалась, о чем он думает. Несмотря на уверения его бывшей жены, что у Кэрсона нет сердца, оно находилось на месте. Но в его планах не было сказано ни слова о подобных расходах.
— Я работоспособный человек, — отрезала она. Кэрсон услышал упрямство в ее голосе. Он восхищался ее независимостью.
— Конечно, конечно. Но ты должна готовиться к другой работе.
— Я не могу сидеть на месте, пока не настало время родов, — возразила она.
— Тебе надо находиться дома и заботиться о себе, Лори.
Кэрсон не мог понять, почему она упорствует именно сейчас. Конечно, Лори хотела обеспечить материальный достаток ребенку, но для чего так надрываться? Когда Жаклин была беременна, она потребовала приходящую работницу, которая бы выполняла ее обычную домашнюю работу. А когда Сэнди появилась на свет, Ханах, так и осталась в доме, заботилась о ней и о малышке.
Жаклин всегда утверждала, что у нее слишком тонкая душа для того, чтобы справляться с ежедневной рутиной. Он потворствовал ей во всем, потому что любил ее.
И еще потому, что сходил с ума от Сэнди.
Оглядываясь на прошлое, он понимал, что Ханах заботилась о ребенке лучше, чем это могла бы делать Жаклин. Поэтому он не возражал. Это нужно было Сэнди.
— Я сама позабочусь о себе, — настаивала Лори. Она привыкла заботиться о себе с двадцати лет.
Даже когда встретила Курта, Лори решала и думала за двоих, и выбора у нее не было.
— Если я останусь дома, то через неделю сойду с ума. Может, через три дня. — Она улыбнулась Кэрсону, оставаясь убежденной в своей правоте. — Ты слышал меня, Советник? Работа мне необходима. Поэтому я лучше просто вернусь в зал. Работа — как баскетбольная игра, из которой я не собираюсь выбывать.
Лежа в кресле, она положила руку на деревянный подлокотник и приподнялась. Движение было слишком быстрым, и у Лори закружилась голова. Потом внезапно потемнели стены.






