ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Как быть, если любимый не решается произнести нужные слова? Что его удерживает — сомнение в своих чувствах, бывшее родство, а может быть, неверие в женскую преданность или природная сдержанность? Лори... Мужская душа Мария Феррарелла ГЛАВА ПЕРВАЯ — Должно быть, ты устала, — сказал Кэрсон О'Нил. Чуть обернувшись, его невестка улыбнулась в ответ. Кэрсон увидел, что ямочки на ее щеках стали глубже. Обычно эти ямочки не привлекали его внимания. Погруженный, в свою работу, Кэрсон в последнее время вообще замечал очень мало. Но после смерти брата у него появился почти неосознанный интерес к великому множеству вещей, которые касались Лори О'Нил. В отличие от брата, Кэрсон по своей натуре был ответственным человеком. И это вовсе не означало, что ему нравилось делать все то, что приходилось. Но он считал эти дела своей обязанностью. Так, после смерти отца он заботился о матери. И всегда опекал младшего брата. Или пытался опекать. Также он упорно трудился здесь, в качестве директора Детского центра Святой Августины, принимавшего столь многих детей и имевшего от этого столь малую прибыль, но все еще собиравшего деньги и остававшегося на плаву благодаря нечеловеческим усилиям Кэрсона. Кэрсон поймал баскетбольный мяч и перекинул его мальчишке, едва достававшему ему до груди. Парнишка усмехнулся и убежал прочь с пойманной добычей. Как обычно, это была игра на выбывание. У Кэрсона не было недостатка в работе. Когда умер отец, мать оказалась не в состоянии заниматься делами, и в свои пятнадцать лет, Кэрсон стал главой семьи. Это было не так уж легко. Курт рос шалопаем, хотя и необыкновенно очаровательным. Кэрсон любил брата и пытался сделать все, чтобы поставить его на ноги. Он стремился быть рядом с ним, оказывать ему поддержку и материальную помощь всякий раз, когда представлялся случай. А случай представлялся, как показывало время, не так уж редко. Однако, несмотря на все усилия б

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И маленькая комната начала уменьшаться в размерах.

Ее охватило острое чувство паники.

Лори отчаянно сопротивлялась надвигающейся темноте, стремительно наползающим стенам. Попытки остановить этот ужас оказались бесполезными. Стены стали черными и с ужасающей скоростью надвигались на нее. На лбу выступила испарина.

И потом все пропало.

Следующее, что почувствовала Лори, был внезапный толчок. Чьи-то руки схватили ее за плечи. Было душно, невыносимо душно.

Ее глаза были закрыты, веки казались свинцовыми.

С невероятным усилием она открыла глаза и увидела темно-голубые серьезные глаза Кэрсона. Они были еще темнее, чем у Курта. И куда серьезнее.

Лори попыталась улыбнуться. Это потребовало от нее усилий. Он почти обнимал ее. Может, потому она почувствовала это согревающее тепло?

Кэрсон выглядел перепуганным, и она заставила себя улыбнуться.

— Твоя мама не говорила тебе, что если сильно хмурить лоб, то на нем останутся морщины?

— Моя мама говорила со мной очень мало, — ответил он без иронии.

Лори напугала его своим обмороком. Кэрсон не знал, что делать, чувствовал полную беспомощность. Надо прочитать какую-нибудь брошюру, думал он, чтобы знать, как поступать в подобных случаях. Может быть, даже целую энциклопедию.

Кэрсон все еще держал ее, не очень понимая, что нужно сделать, затем опустил на кожаный диван — настолько мягко, насколько мог.

Его брови были нахмурены, когда их взгляды встретились.

— Может быть, надо вызвать врача?

Она удержала Кэрсона за руку.

— Я хочу, чтобы ты перестал смотреть на меня так, словно я сейчас разорвусь на части.

Его глаза были устремлены на ее небольшой округлый живот, лишь намекавший на существование будущего племянника или племянницы. Временами было совсем незаметно, что Лори беременна. Она выглядела очень стройной и изящной. Как в таком маленьком пространстве могла существовать, расти новая человеческая жизнь?

Но восемь месяцев — это все-таки восемь месяцев.

— Так ты не хочешь вызывать врача?

Она положила свободную руку на живот, как будто защищаясь от чуждого вторжения. Она чувствовала, как ребенок шевелится внутри. Эти перемещения приводили ее в трепет. Прошло уже три месяца, как ребенок начал толкаться, а она все еще не привыкла к этому.

— Нет, — подтвердила она все тем же спокойным, уравновешенным голосом, как будто была на занятиях в Ламасской школе, — сейчас нет. Знаешь, беременные женщины иногда чувствуют слабость. Это быстро проходит.

Она воспользовалась его рукой, чтобы вернуться в сидячее положение. И затем осторожно встала на ноги. Кэрсон участливо поднялся вслед за ней.

— Это одна из радостей, которая выпадает на их долю, — прибавила она. Ее улыбка принесла облегчение. — Не волнуйся так обо мне.