И маленькая комната начала уменьшаться в размерах.
Ее охватило острое чувство паники.
Лори отчаянно сопротивлялась надвигающейся темноте, стремительно наползающим стенам. Попытки остановить этот ужас оказались бесполезными. Стены стали черными и с ужасающей скоростью надвигались на нее. На лбу выступила испарина.
И потом все пропало.
Следующее, что почувствовала Лори, был внезапный толчок. Чьи-то руки схватили ее за плечи. Было душно, невыносимо душно.
Ее глаза были закрыты, веки казались свинцовыми.
С невероятным усилием она открыла глаза и увидела темно-голубые серьезные глаза Кэрсона. Они были еще темнее, чем у Курта. И куда серьезнее.
Лори попыталась улыбнуться. Это потребовало от нее усилий. Он почти обнимал ее. Может, потому она почувствовала это согревающее тепло?
Кэрсон выглядел перепуганным, и она заставила себя улыбнуться.
— Твоя мама не говорила тебе, что если сильно хмурить лоб, то на нем останутся морщины?
— Моя мама говорила со мной очень мало, — ответил он без иронии.
Лори напугала его своим обмороком. Кэрсон не знал, что делать, чувствовал полную беспомощность. Надо прочитать какую-нибудь брошюру, думал он, чтобы знать, как поступать в подобных случаях. Может быть, даже целую энциклопедию.
Кэрсон все еще держал ее, не очень понимая, что нужно сделать, затем опустил на кожаный диван — настолько мягко, насколько мог.
Его брови были нахмурены, когда их взгляды встретились.
— Может быть, надо вызвать врача?
Она удержала Кэрсона за руку.
— Я хочу, чтобы ты перестал смотреть на меня так, словно я сейчас разорвусь на части.
Его глаза были устремлены на ее небольшой округлый живот, лишь намекавший на существование будущего племянника или племянницы. Временами было совсем незаметно, что Лори беременна. Она выглядела очень стройной и изящной. Как в таком маленьком пространстве могла существовать, расти новая человеческая жизнь?
Но восемь месяцев — это все-таки восемь месяцев.
— Так ты не хочешь вызывать врача?
Она положила свободную руку на живот, как будто защищаясь от чуждого вторжения. Она чувствовала, как ребенок шевелится внутри. Эти перемещения приводили ее в трепет. Прошло уже три месяца, как ребенок начал толкаться, а она все еще не привыкла к этому.
— Нет, — подтвердила она все тем же спокойным, уравновешенным голосом, как будто была на занятиях в Ламасской школе, — сейчас нет. Знаешь, беременные женщины иногда чувствуют слабость. Это быстро проходит.
Она воспользовалась его рукой, чтобы вернуться в сидячее положение. И затем осторожно встала на ноги. Кэрсон участливо поднялся вслед за ней.
— Это одна из радостей, которая выпадает на их долю, — прибавила она. Ее улыбка принесла облегчение. — Не волнуйся так обо мне.






