ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Казалось бы, «Отражение» — история взаимоотношений двух братьев-близнецов, судьбы которых мистическим образом переплетаются, сталкиваются и дополняют друг друга. Но это не просто семейная история... Действие книги разворачивается в России 1990-х годов, когда мало кто понимал, что вообще происходит в стране. «Отражение» — взгляд автора назад, взгляд, исполненный боли и переживания за свою Родину. Сергей Сергеевич Козлов ОТРАЖЕНИЕ роман Как будто в мнимом бытии, В существовании условном, Проистекают дни твои И нет конца и края оным. И ты, как собственный двойник, Чумной, беспомощный, неправый, Бредешь в повапленный тупик Через развалины державы. И чуешь — далее нельзя, И шиты белым злые козни! Но сам собой, юля, скользя, Вползает в мир порядок косный... Михаил Федосеенков Глава первая ТАЙНА РОЖДЕНИЯ. СЕМЁН 1 Путник замер на дороге, глядя в темную глубину неба. Медленно, будто тонула в стоялой воде, падала звезда и упала где-то за едва различимой грядой сосен и кедров на недалеком холме. В такую ночь даже звезды падают не на счастье, а от холода. Еще некоторое время путник оставался недвижим. Прислушивался. В стылой лесной чаще сухими одиночными залпами отстреливались от мороза деревья, или, казалось, что кто-то сквозь бурелом, увязая по пояс в снегу, пробивается на дорогу. Да и дорога-то — петляющая просека: с обеих сторон, вспенивая на обочине сугробы, наступали на нее седые от мороза сосны и ели, а видна она была только потому, что текла по ней в эту ночь бледно-желтая лунная тоска. Там, впереди, небо и ночь слились. Дорога будто бы и вела в раскрывшуюся между хвойными стенами пропасть космоса, куда-то в самую сердцевину мироздания, забытую Создателем в звездной пыли.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тому в дневник замечание пишут, он

молчит, брата не выдает, но через минуту Степан сам свой дневник учителю

приносит: напишите и мне, это мы вместе набедокурили.

А у учителя ни желания,

ни времени нет разбираться, кто насколько в каждой мелкой шалости виноват, но

оставлять ее без внимания из профессиональных соображений он не может. Вот и

пишет замечания обоим, а там уж пусть родители разбираются. Правда, года через три

такие номера уже не проходили, учителя научились их различать. Да и Степан

посерьезнел. Даже захотел от своего брата отличаться: уж если не стандартной

школьной формой, то хотя бы ботинками. И учиться пытался сам. Раньше все

списывал у брата. Не потому, что сам не мог выполнить задание, а потому, что

хотел, чтобы все у них одинаково было. Учителя могли себя не утруждать

проверкой обеих рогозинских тетрадей. А тут вдруг вздумал Степан все делать

по-своему. Не получалось — злился, замыкался в себе, уходил на улицу один, без

брата, но упрямо добивался признания собственного «я», которое должно быть уж

если и не лучше, то, по крайней мере, не хуже, чем Семино. Но в итоге все равно

получалось, что ему оставалось только повторять достижения Семена. Обгонял он его

только в уличных драках и прочих хулиганских выходках, потому что от природы

был наглее и настырнее. Да и там, бывало, влезет в драку один против двух-трех,

и Семен, сломя голову, бежит на помощь.

Между собой они дрались

редко. Знали, что обречены на ничью. Хотя и здесь Степан иногда подличал. Уже

помирятся, страсти улягутся, а он извернется — стукнет Семена и отскочит, лишь

бы последний удар за ним остался. Этакая символическая победа. А Семен махнет

на это рукой, отчего Степану только обиднее — нахохлится и уйдет на улицу,

хлопнув дверьми.

Порой Татьяна Васильевна

меж ними разрывалась, но старалась больше времени и ласки уделять Степану,

пыталась помогать, учила с ним уроки, но тот принимал ее любовь за жалость к

слабому и еще больше злился. Исходя из каких-то собственных, а то и дворовых

соображений, он зачастую называл Семена «маменькиным сыночком». И все же до

поры до времени в трудную минуту они были вместе.

5

— Мужчина, Ваша очередь

на исповедь.

Семен встрепенулся. За

плечо его слегка тронула стоявшая за ним девушка. Он даже не заметил, как

очередь подвела его к амвону. Затуманенным взором посмотрел на девушку и

сбивчиво то ли поблагодарил, то ли извинился:

— Ах да... Спасибо...

Извините... Забылся... — шагнул на амвон. — Простите, батюшка, я не готов еще.

Мог ли бы я прийти в другое время? Мне нужно многое рассказать...

Отец Николай пытливо

посмотрел на мирянина. А Семен хотел прочитать в глазах отца Николая так нужное

ему понимание. Священник был одного с ним возраста, может, лишь чуточку

постарше.