ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Таинственная фигура гробокопателя. Странные, похожие друг на друга трупы. Загадочное поведение сельского пенсионера. И чеченский след. В капкане Дмитрий Иванович Линчевский Глава 1 К исходу ночи молния вспорола сизую тучу, и на землю посыпался густой весенний дождь. Через минуту вода пригладила кудри берез, через две — затопила ямы и ложбины, через три — хлынула по лугам бурлящими потоками. Рыхлое седое небо, в толще которого утонули солнечные лучи, провисло до макушки леса, затмив последние надежды на прояснение. Тем, кто встретил это утро в пути, вряд ли оно показалось добрым. На краю большого в пышных яблонях села, посреди раскисшей от дождя дороги, бойко дергалась и гулко завывала застрявшая в канаве «БМВ». В машине сидели двое: за рулем — крепкий молодой мужчина с пухлыми, словно укрывшими пару яблок, щеками, в соседнем кресле — бритый наголо парень, похожий на штангиста или борца-тяжеловеса. Они махали из окон руками (а водитель отчаянно сигналил), подавая аварийные знаки ревущему в поле трактору. Но тщетно. Механизатор широкого профиля Афанасий Колокольников, следуя испытанной деревенской традиции, не спешил проявлять отзывчивость. Чем длиннее пауза, тем выше вознаграждение — проверено на собственном опыте. А то ведь некоторые рассуждают, мол, сунь крестьянину на шкалик, и тот запрыгает от счастья. Э нет, дружок, шалишь. В селе законы рынка знают — литр, не меньше. А то и два, если повезет. Тут главное — не суетиться. — Надо идти за трактором, — сказал водитель «БМВ», потеребив свой жиденький, филированный под садовую оградку чубчик. — Нас оттуда не видно. — Все видно, — буркнул пассажир, откинувшись на спинку кресла. — Просто гнида-тракторист цену себе набивает. Подождем немного, сам приползет. Афанасий Колокольников, рыжий сорокалетний верзила, усыпанный с головы до пят крупными, как горох, веснушками, сразу заметил неладное. Приезжие почему-то успокоились и,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Николай Петрович, что ли?

— Он родимый, кто ж еще.

— А ведь это дело. Как же я сразу-то не сообразил.

— Тут есть, кому соображать, — вновь пригладил шевелюру Митрофанов. — Поехали.

1941 г.

Коля уже полчаса бродил вокруг городской поликлиники, где врачом работала его мама, и терпеливо ждал, когда закончится ее смена. Они договорились встретиться у входа ровно в 4 часа, чтоб вместе отправиться в «Детский мир» за подарками. Сегодня у мамы был день получки — то есть, время исполнения желаний. А какое желание может быть у восьмилетнего мальчика, без троек окончившего второй класс? Ну, конечно, самокат (а потом, и велосипед).

— Сынок, я уже здесь, — легко сбежав по ступенькам, сказала мама, протягивая ему руку.

— Что я, маленький, за ручку ходить, — недовольно пробурчал Коля, но ладошку, все же, подал. Чутье подсказывало — сейчас не самое подходящее время для упрямства. Вот после магазина — другое дело.

— Через дорогу — только за руку, — строго упредила мама, направляясь к перекрестку. — А будешь вредничать, передумаю покупать подарок.

Чутье его не обмануло. Взрослые такие смешные: соглашаешься с ними — хвалят, не слушаешься — ругают.

Регулировщик поднес к губам свисток и вскинул руку в белой перчатке. Черная «Эмка» и маршрутный «газик» послушно скрипнули тормозами. Пешеходы дружно высыпали на проезжую часть. Коля принялся скакать через лужицы, стараясь не замочить светленькие, с блестящими застежками сандалики. Мама тихонечко одернула его за руку.

— Не балуйся на дороге.

Хоть он и не баловался, а совсем даже наоборот — берег новую обувь, но оправдываться не стал. Чутье подсказывало — так будет лучше.

Весенний город зеленел молодой листвой, сверкал витринами магазинов, гудел автомобильными клаксонами. Воробьи купались в теплых лужицах, беззаботно чирикая. Коля шепеляво им подсвистывал. Казалось, и добродушные женщины, шедшие навстречу в ситцевых платьицах, и стриженные под «полубокс» мужчины в широких, с манжетами брюках — все видят, что он идет в магазин за самокатом и все вместе с ним радуются.

«Детский мир» пах новенькими игрушками и ванильным мороженым, которое продавала в фойе толстая, похожая на снежную бабу тетенька. Ни плюшевые мишки, ни деревянные лошадки Колю не интересовали (не ребенок) — взяв маму за руку, он сразу устремился на второй этаж, в секцию, где продавались самокаты. Маленькие и большие, широкие и узкие, с тормозами и звоночками, они стояли длинным рядами, матово поблескивая гладкими разноцветными рамами. Долго не выбирали: Коле сразу понравился ярко-зеленый красавец с высоким рулем, его и купили…

На центральной улице мама кататься не разрешила.

— Только в безлюдных местах, — сказала она, строго погрозив пальцем.