— Мама, а помнишь, что говорил дяденька милиционер в участке? — спросил Коля, давясь сухой гречневой кашей.
— Ох, не береди мои раны, сынок, — вздохнула мать, убрав со стола посуду. — Я простить себе не могу, что подошла к этим цыганкам.
— Ты не виновата.
— Кто же еще, кроме меня?
— Самокат и я. Если бы не уехал, то заметил бы, как они в сумку полезли.
— Я сама должна была это заметить. Ты маленький, тебе играть положено.
— Во-первых: уже не маленький, а во-вторых: единственный в доме мужчина.
Мама открыла в раковине воду, принялась мыть чашки и ложки.
— Доедай кашу, мужчина. Хватит и на твой век забот.
— Ты тоже моя забота, и я не хочу, чтобы нас кто-нибудь когда-нибудь обманывал. Мы должны быть бдительными.
Мама перестала греметь посудой.
— Ты запомнил слова милиционера?
— Да, — кивнул Коля, облизав ложку. — И еще запомнил, что глаза всегда говорят правду.
— Может быть. Только, как ты ее распознаешь, эту правду?
— Надо тренироваться, — вскочил он со стула. — Я сам научусь и тебя научу!
Из большого, как сковородка, динамика, висевшего над кухонным столом, послышалась ободряющая веселая песня.
Капитан, капитан, улыбнитесь,
Ведь улыбка — это флаг корабля.
— Сходи лучше, погуляй, учитель, — улыбнулась мама. — Только не долго, вечер на носу.
Коля, надев сандалики, выбежал во двор.
Здесь возилась в песочнице малышня, прыгали со скакалками девочки, крутились на каруселях сверстники-мальчишки.
— Вы, как будто маленькие, — насмешливо сказал он, подходя к ребятам.
— А ты, как будто большой, — ответил вредный мальчик Сева, раскручивая деревянное колесо.
— Большой не большой, а на карусельках с первого класса не катаюсь.
Перешедшие во второй Глеб и Клим дружно спрыгнули с пузатых лошадок.
— Садись, Севка, теперь мы тебя покрутим.
— А че, сразу, я-то? — отошел тот в сторонку.
— Давайте лучше вот что, — сказал Коля, поворачиваясь к ним спиной. — Вы меня сзади хлопайте по плечу, а я буду отгадывать, кто это сделал. Кого узнаю, тот и становится на мое место, — он прикрыл глаза ладонью. — Начинайте.
Первый удар был сильным и звонким.
— Спорим, угадаю с одного раза, — сказал Коля, крутанувшись юлой.
— Слабо тебе, — хихикнул Глеб.
— Ты!?
— А вот и нет, а вот и нет! — весело запрыгали ребята. — Обманули дурачка на четыре кулачка.
Коля снова развернулся к ним спиной. Эта старая, всем известная игра, как нельзя лучше подходила для его тренировок.
Он пристально всматривался в лица друзей, пытаясь определить фальшь в их глазах. Иногда ошибался и тогда занимал место нападающего. Но тут же умышленно раскрывался и снова возвращался в исходное положение. Ребята потешались над его неловкостью, а он сверлил их взглядом, учась отличать ложь от правды.
— Вы ко мне? — спросила девушка, поправляя не слишком длинный халатик.
— Да, к вам, если позволите.






