ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Таинственная фигура гробокопателя. Странные, похожие друг на друга трупы. Загадочное поведение сельского пенсионера. И чеченский след. В капкане Дмитрий Иванович Линчевский Глава 1 К исходу ночи молния вспорола сизую тучу, и на землю посыпался густой весенний дождь. Через минуту вода пригладила кудри берез, через две — затопила ямы и ложбины, через три — хлынула по лугам бурлящими потоками. Рыхлое седое небо, в толще которого утонули солнечные лучи, провисло до макушки леса, затмив последние надежды на прояснение. Тем, кто встретил это утро в пути, вряд ли оно показалось добрым. На краю большого в пышных яблонях села, посреди раскисшей от дождя дороги, бойко дергалась и гулко завывала застрявшая в канаве «БМВ». В машине сидели двое: за рулем — крепкий молодой мужчина с пухлыми, словно укрывшими пару яблок, щеками, в соседнем кресле — бритый наголо парень, похожий на штангиста или борца-тяжеловеса. Они махали из окон руками (а водитель отчаянно сигналил), подавая аварийные знаки ревущему в поле трактору. Но тщетно. Механизатор широкого профиля Афанасий Колокольников, следуя испытанной деревенской традиции, не спешил проявлять отзывчивость. Чем длиннее пауза, тем выше вознаграждение — проверено на собственном опыте. А то ведь некоторые рассуждают, мол, сунь крестьянину на шкалик, и тот запрыгает от счастья. Э нет, дружок, шалишь. В селе законы рынка знают — литр, не меньше. А то и два, если повезет. Тут главное — не суетиться. — Надо идти за трактором, — сказал водитель «БМВ», потеребив свой жиденький, филированный под садовую оградку чубчик. — Нас оттуда не видно. — Все видно, — буркнул пассажир, откинувшись на спинку кресла. — Просто гнида-тракторист цену себе набивает. Подождем немного, сам приползет. Афанасий Колокольников, рыжий сорокалетний верзила, усыпанный с головы до пят крупными, как горох, веснушками, сразу заметил неладное. Приезжие почему-то успокоились и,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Мама, а помнишь, что говорил дяденька милиционер в участке? — спросил Коля, давясь сухой гречневой кашей.

— Ох, не береди мои раны, сынок, — вздохнула мать, убрав со стола посуду. — Я простить себе не могу, что подошла к этим цыганкам.

— Ты не виновата.

— Кто же еще, кроме меня?

— Самокат и я. Если бы не уехал, то заметил бы, как они в сумку полезли.

— Я сама должна была это заметить. Ты маленький, тебе играть положено.

— Во-первых: уже не маленький, а во-вторых: единственный в доме мужчина.

Мама открыла в раковине воду, принялась мыть чашки и ложки.

— Доедай кашу, мужчина. Хватит и на твой век забот.

— Ты тоже моя забота, и я не хочу, чтобы нас кто-нибудь когда-нибудь обманывал. Мы должны быть бдительными.

Мама перестала греметь посудой.

— Ты запомнил слова милиционера?

— Да, — кивнул Коля, облизав ложку. — И еще запомнил, что глаза всегда говорят правду.

— Может быть. Только, как ты ее распознаешь, эту правду?

— Надо тренироваться, — вскочил он со стула. — Я сам научусь и тебя научу!

Из большого, как сковородка, динамика, висевшего над кухонным столом, послышалась ободряющая веселая песня.

Капитан, капитан, улыбнитесь,

Ведь улыбка — это флаг корабля.

— Сходи лучше, погуляй, учитель, — улыбнулась мама. — Только не долго, вечер на носу.

Коля, надев сандалики, выбежал во двор.

Здесь возилась в песочнице малышня, прыгали со скакалками девочки, крутились на каруселях сверстники-мальчишки.

— Вы, как будто маленькие, — насмешливо сказал он, подходя к ребятам.

— А ты, как будто большой, — ответил вредный мальчик Сева, раскручивая деревянное колесо.

— Большой не большой, а на карусельках с первого класса не катаюсь.

Перешедшие во второй Глеб и Клим дружно спрыгнули с пузатых лошадок.

— Садись, Севка, теперь мы тебя покрутим.

— А че, сразу, я-то? — отошел тот в сторонку.

— Давайте лучше вот что, — сказал Коля, поворачиваясь к ним спиной. — Вы меня сзади хлопайте по плечу, а я буду отгадывать, кто это сделал. Кого узнаю, тот и становится на мое место, — он прикрыл глаза ладонью. — Начинайте.

Первый удар был сильным и звонким.

— Спорим, угадаю с одного раза, — сказал Коля, крутанувшись юлой.

— Слабо тебе, — хихикнул Глеб.

— Ты!?

— А вот и нет, а вот и нет! — весело запрыгали ребята. — Обманули дурачка на четыре кулачка.

Коля снова развернулся к ним спиной. Эта старая, всем известная игра, как нельзя лучше подходила для его тренировок.

Он пристально всматривался в лица друзей, пытаясь определить фальшь в их глазах. Иногда ошибался и тогда занимал место нападающего. Но тут же умышленно раскрывался и снова возвращался в исходное положение. Ребята потешались над его неловкостью, а он сверлил их взглядом, учась отличать ложь от правды.

— Вы ко мне? — спросила девушка, поправляя не слишком длинный халатик.

— Да, к вам, если позволите.