— Это дальновидно, — пробурчал главбух, продолжая ставить галочки на свое усмотрение.
— Только работать после будет некому. Приходится терпеть, — директор вновь дозаправился и, сунув в рот соленую морковку, хмуро взглянул на подчиненного. Тот чиркал на бумаге, не покладая рук. — Э, э, пупочна грыжа, ты чего там рисуешь? А ну, дай сюда. — Взяв со стола список, он пробежал (точнее, прополз) по строчкам мутным взглядом. — И на кой черт ты здесь Самсонову из отдела кадров пометил?
Уши главбуха порозовели, став одного цвета с глазами.
— Подозрительная она, ненадежная.
— Если мы всех баб, которые тебя послали, будем в подозрительные записывать, то общей тетради не хватит. А ну, стирай ее, живо!
— У меня резинки нет.
— Резинки у твоего батьки не было, когда тебя делал. Быстро три, я сказал!
* * *
На дне разрытой могилы лежал труп молодого смуглолицего кавказца. Его темно-синяя рубаха была расстегнута на груди, в левой части которой виднелось небольшое, судя по внешнему виду, пулевое отверстие.
Стоя у кромки ямы, Полынцев старался осмыслить ситуацию. Кто этот странный человек? Но не тот, что покоился внизу, а другой — вскрывающий могилу за могилой, демонстрирующий (кому-то) криминальный характер происходящих событий. Шея обнаруженного накануне старика тоже была очищена от грязи, пулевое отверстие, как и сейчас, сразу бросилось в глаза. Хотел ли таинственный Гробокоп в чем-то убедиться лично, или показывал преступный состав тем, кто появится здесь позже — загадка. Впрочем, как и все, что случилось на острове.
Между тем, солнце уж пряталось за крыши высотных домов.
Рваная тень, отбрасываемая кромкой могилы, заползла на лицо трупа, и на секунду показалось, что рот его слегка приоткрылся. Полынцев невольно поежился. Сразу вспомнился гоголевский Вий. Ночь. Гроб. Воскресшая ведьма-панночка. Хорошо, что поблизости находился молчун-спасатель — все хоть живой человек. О том, что целью поездки был его допрос, как-то само по себе забылось.
Мошкин сидел в кабинете Инны Вишняковой и рассказывал истории из жизни уголовного розыска. Мужчины любят развлекать прекрасный пол различного рода байками. У одних это получается хорошо, у других не очень.
— Но меня-то не проведешь, — махал он руками, добавляя сюжету драйва. — Я-то знаю, что он там не живет. Прихожу, значит, к ним на следующий день и на этот раз представляюсь…
— Сантехником, — зевнув, сказала Инна.
— Нет, хитрее. Мастером по ремонту антенн.
— С твоим-то ростом?
— Ну, да.
— Остроумно.
— Почему?
— Потому что сам, как антенна.
— В смысле, высокий? — осклабился Мошкин.
Инну поражала инфантильность некоторых мужчин. Они, наверное, думают, что, кичась и рисуясь, производят на женщин яркое впечатление? Святая наивность.






