ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Таинственная фигура гробокопателя. Странные, похожие друг на друга трупы. Загадочное поведение сельского пенсионера. И чеченский след. В капкане Дмитрий Иванович Линчевский Глава 1 К исходу ночи молния вспорола сизую тучу, и на землю посыпался густой весенний дождь. Через минуту вода пригладила кудри берез, через две — затопила ямы и ложбины, через три — хлынула по лугам бурлящими потоками. Рыхлое седое небо, в толще которого утонули солнечные лучи, провисло до макушки леса, затмив последние надежды на прояснение. Тем, кто встретил это утро в пути, вряд ли оно показалось добрым. На краю большого в пышных яблонях села, посреди раскисшей от дождя дороги, бойко дергалась и гулко завывала застрявшая в канаве «БМВ». В машине сидели двое: за рулем — крепкий молодой мужчина с пухлыми, словно укрывшими пару яблок, щеками, в соседнем кресле — бритый наголо парень, похожий на штангиста или борца-тяжеловеса. Они махали из окон руками (а водитель отчаянно сигналил), подавая аварийные знаки ревущему в поле трактору. Но тщетно. Механизатор широкого профиля Афанасий Колокольников, следуя испытанной деревенской традиции, не спешил проявлять отзывчивость. Чем длиннее пауза, тем выше вознаграждение — проверено на собственном опыте. А то ведь некоторые рассуждают, мол, сунь крестьянину на шкалик, и тот запрыгает от счастья. Э нет, дружок, шалишь. В селе законы рынка знают — литр, не меньше. А то и два, если повезет. Тут главное — не суетиться. — Надо идти за трактором, — сказал водитель «БМВ», потеребив свой жиденький, филированный под садовую оградку чубчик. — Нас оттуда не видно. — Все видно, — буркнул пассажир, откинувшись на спинку кресла. — Просто гнида-тракторист цену себе набивает. Подождем немного, сам приползет. Афанасий Колокольников, рыжий сорокалетний верзила, усыпанный с головы до пят крупными, как горох, веснушками, сразу заметил неладное. Приезжие почему-то успокоились и,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Здесь с таким размахом не хоронят. Все просто, грубо, жизненно: убили, вывезли, закопали. Сколько таких могил по всей стране разбросанно — не сосчитать. И лежат в них люди, никем не найденные, никем не отпетые, а зачастую, никем не потерянные. Жил себе человек в тихом одиночестве, не имел ни друзей, ни родственников, а пропал — никто не заметил. Это лишь в книгах пишут, что все тайное становится явным, а в жизни-то наоборот выходит. Например, все прекрасно видят, что некая медийная личность — откровенная дрянь: матерится, несет ахинею, таскается с мужиками (или девками), пьянствует, а нередко и колется. И кажется: ну, явно — сволочь. Однако личность не сходит с экранов, учит других уму разуму, пропагандирует свои дикие взгляды, цветет и нагло богатеет. Но все при этом молчат! Другими словами — делают из явного тайное. Спрашивается, почему?.. Загадка. Или вот еще пример…

На этой философской мысли в кармане Полынцева запищал мобильный телефон.

— Слушаю, — открыл он серебристую «раскладушку».

— Привет, охотник на «глухарей», — раздался в трубке противный голос Мошкина. — Правда, еще один труп?

— Правдивей некуда. Хачик с дыркой в грудине. Огнестрел.

— Тоже в могиле?

— Все то же: яма разрыта, рана выставлена напоказ, Гробокоп исчез.

— Вот на хрена он это делает?

— Я уж думал об этом, сам в толк не возьму. Похоже, что ведет какую-то игру.

— Думаешь, второй труп тоже с пляжа?

— Ну, если они оба с пулевыми, значит, была перестрелка.

— Второй мог быть привезен из другого места. Совсем не обязательно, что он связан с первым.

Полынцев потер ладонью свободное ухо. Такая мысль в его голову пока не приходила. Да и неоткуда было ей взяться. Связь между трупами очевидна: место, способ, демонстрация ранений — все указывает на один почерк.

— Почему ты так думаешь? — спросил он, глядя на могилу.

— Потому что, если была перестрелка, то в ней участвовали две противоборствующие стороны, и обе понесли потери. Так?

— Ну, допустим, и что тебя здесь смущает?

— А то, что враги зарыты в одном месте.

— Не понимаю.

— Что тут непонятного! — раздраженно бросил Мошкин. — Для победившей стороны один из убитых — свой. Это ясно и ослу.

— Что?

— Я говорю, что даже ослу это ясно!

— Ну да, я понимаю.

— Но в таком случае, почему они своего приятеля закопали вместе с врагом? Должны были как-то по-человечески похоронить. Иначе — фашисты какие-то, а не люди.

— Что-то запутал ты меня окончательно, — наморщил лоб Полынцев. — Давай приезжай быстрей, здесь все детали обсудим.

Выключив телефон, он продолжал обдумывать услышанное. Почему, собственно, старик и хачик должны быть из разных лагерей? Вполне вероятно, что они принадлежали к одному — проигравшему.