ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Таинственная фигура гробокопателя. Странные, похожие друг на друга трупы. Загадочное поведение сельского пенсионера. И чеченский след. В капкане Дмитрий Иванович Линчевский Глава 1 К исходу ночи молния вспорола сизую тучу, и на землю посыпался густой весенний дождь. Через минуту вода пригладила кудри берез, через две — затопила ямы и ложбины, через три — хлынула по лугам бурлящими потоками. Рыхлое седое небо, в толще которого утонули солнечные лучи, провисло до макушки леса, затмив последние надежды на прояснение. Тем, кто встретил это утро в пути, вряд ли оно показалось добрым. На краю большого в пышных яблонях села, посреди раскисшей от дождя дороги, бойко дергалась и гулко завывала застрявшая в канаве «БМВ». В машине сидели двое: за рулем — крепкий молодой мужчина с пухлыми, словно укрывшими пару яблок, щеками, в соседнем кресле — бритый наголо парень, похожий на штангиста или борца-тяжеловеса. Они махали из окон руками (а водитель отчаянно сигналил), подавая аварийные знаки ревущему в поле трактору. Но тщетно. Механизатор широкого профиля Афанасий Колокольников, следуя испытанной деревенской традиции, не спешил проявлять отзывчивость. Чем длиннее пауза, тем выше вознаграждение — проверено на собственном опыте. А то ведь некоторые рассуждают, мол, сунь крестьянину на шкалик, и тот запрыгает от счастья. Э нет, дружок, шалишь. В селе законы рынка знают — литр, не меньше. А то и два, если повезет. Тут главное — не суетиться. — Надо идти за трактором, — сказал водитель «БМВ», потеребив свой жиденький, филированный под садовую оградку чубчик. — Нас оттуда не видно. — Все видно, — буркнул пассажир, откинувшись на спинку кресла. — Просто гнида-тракторист цену себе набивает. Подождем немного, сам приползет. Афанасий Колокольников, рыжий сорокалетний верзила, усыпанный с головы до пят крупными, как горох, веснушками, сразу заметил неладное. Приезжие почему-то успокоились и,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тогда легко рассеивается возникшая интрига: победители расстреляли соперников и закопали их в скрытом от глаз месте. Разборка не случайно была назначена на пляже — оттуда несложно переправиться на остров.

Мошкин положил трубку, уныло взглянув на Инну.

— Твой армеец еще один «глухарь» раскопал. Носит его нелегкая по лесным трущобам.

— Он такой же мой, как и твой, — сухо сказала Инна.

— Сама же говорила, что он интересней, чем я рассказывает.

— Ну, допустим. И что в этом такого?

— Армия, говорила, тебе нравится, военные.

— Одни нравятся, другие нет. Демобилизованный солдат Зотов, например, которого я недавно допрашивала, совершенно не понравился и даже, совсем наоборот.

— При чем здесь какой-то солдат Зотов?! — не выдержал Мошкин. — Я тебя про Полынцева спрашиваю.

— Я не поняла вопроса.

— Про Полынцева, говорю, интересуюсь: что к чему и почему?

— Тебя заинтересовал Полынцев?

— Меня — нет. А вот тебя, похоже, — да.

— Серьезно?

— Я это и пытаюсь выяснить.

— Ой! — всплеснула руками Инна. — А вы часом не ревнуете, милейший?

— С какой радости? Так спросил, чтоб разговор поддержать.

— Ну, тогда и отвечать не стану.

— А если б сказал, что ревную?

— В таком случае, ответила бы. Ревность — сильное чувство, к нему надо с уважением относиться. Мне еще бабушка говорила. Не играй, говорит, внученька с ревностью — доиграешься.

— Тогда, считай, что я ревную.

— Ничего я не собираюсь считать. Хватит со мной шутки шутить, иди лучше работай.

— Я не шучу. Я правда ревную.

— Ну, правда, так правда, — со вздохом сказала Инна. — Тогда знай — мне твой Полынцев, как для ласточки заяц.

— Это как так?

— В том и дело, что никак. Работай спокойно, коллега. Сердце дамы свободно.

Мошкина эта фраза заметно приободрила. Игриво улыбнувшись, он поднялся из-за стола и с видом победителя вышел из кабинета.

— А я так не умею.

— Ну, ничего, — потрепал его за вихры Петрович. — Я тебе покажу «волшебный пенделек». Один раз вдаришь, и все петухи стороной обходить станут.

— А гуси? — с надеждой в голосе спросил мальчуган.

— И гуси, тож… И селезни.

— А когда научишь? — окончательно просветлел Вовка.

— А вот сейчас к твоим соседям загляну, и сразу апосля займемся.

Шагнув к высоким зеленым воротам, Петрович повернул кольцо железного засова.

Дверь открылась в тот момент, когда тяжелый, остро заточенный топор опускался на белую шею петуха. Державший его за лапы Афанасий Колокольников, с видом любящего свою работу палача, обтер кровавое лезвие о чурбак и отбросил безглавую тушку к поленнице.

— За нападение на человека — голову с плеч, — констатировал смерть Петрович, огладив сивые усы. — Сурово, но справедливо.

— Что ж ты сделал-то, ирод?! — вышла на крыльцо супруга Колокольникова Зинаида. — Я ж сказала крылья подрубить, а не голову.