Проснувшаяся Жасмина стояла рядом с постелью и, затаив дыхание, следила за схваткой. Внезапно у нее вырвался крик ужаса: Конан поскользнулся в луже крови и растянулся плашмя.
Убийца немедля прыгнул вперед, занося меч. Его глаза горели злобным торжеством… но удара так и не последовало. Конан видел, как рот вендийца распахнулся в немом крике боли. Вот, пошатнувшись, он выронил меч, издал какой-то булькающий звук и рухнул на пол. Позади мертвого стояла Жасмина. А между лопатками кшатрия торчал всаженный по рукоятку кинжал.
Конан распорол мечом плащ убитого, в котором запутались его ноги, и поднялся. Он был с головы до ног залит кровью, но в голубых глазах мерцал прежний неукротимый огонь.
— Повезло же мне, девочка, что ты так проворно подоспела со своей зубочисткой… если б не ты, я точно составил бы этим господам компанию в преисподней. Кром! Неплохая драчка была!
Голос Жасмины прозвучал по-женски заботливо:
— Ты весь в крови, мой предводитель… Дай я промою и перевяжу твои раны!
— Чепуха, — буркнул Конан, разматывая чалму одного из убитых и небрежно вытираясь. — Это их кровь. Ну, может, разве пара царапин… Не ахти какой труд — усмирять разные ничтожества…
— Благодарение богам, что ты был подле меня, — содрогнулась Деви. — Не то они… преуспели бы в задуманном. Но могла ли я думать, что в собственной спальне мне придется опасаться убийц? Вендийский народ любит меня и считает мое правление справедливым… армия и большинство знати сохраняют мне верность… Неужели это Ездигерд Туранский подослал в мои покои лазутчиков?..
— Ездигерд никогда более не досадит тебе, — пробормотал киммериец. — Он мертв: я убил его на палубе его же корабля. А ну, сними-ка с них маски!
Деви сорвала маску с лица человека, которого навек успокоил ее кинжал, — и отшатнулась в ужасе и недоумении.
— Ченгир!.. Мой двоюродный брат!.. В какую же черную измену вовлекла его жажда власти!.. Но я этого так не оставлю. Завтра же покатятся головы… — И, встряхнув черными локонами, она обратила взор влажных темных глаз на бесстрастно стоявшего киммерийца: — Вот теперь я и в самом деле вижу, что мне не обойтись без супруга… Правь же Вендией вместе со мной, Конан! Объявим о нашей помолвке, а через месяц сыграем свадебный пир, каких не было в Вендии на памяти ныне живущих! Я люблю тебя, мой предводитель…
И она обняла Конана, нежно прижавшись к нему гибким молодым телом и покрывая его лицо поцелуями. У него слегка закружилась голова, но он твердо и бережно отстранил Деви.
— Кром свидетель, девочка, твое предложение куда как заманчиво. Честное слово, немного найдется женщин красивее тебя… или умнее. Тот, кому судьба подарит счастье стать твоим мужем, поистине может считать себя любимцем сотни богов.






