ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

У короля Конана была похищена его королева, прекраснейшая Зенобия, и он решает во что бы то ни стало ее спасти. Во время поиска своей королевы Конан встречает своих старых друзей и врагов и с помощью... Мститель Лайон Спрэг де Камп ПРОЛОГ Целых два месяца после битвы у города Танасул — битвы, где были разгромлены вторгшиеся в Аквилонию немедийцы и их союзник, чародей Ксальтотун, — Конан трудился без сна и без отдыха, приводя в порядок свое королевство, залечивая раны, нанесенные стране захватчиками, а также принимая от Немедии оговоренное возмещение убытков. Потом Конан засобирался в Немедию сам. Ему предстояло вернуть на родину плененного короля Тараска и забрать к себе в Аквилонию девушку по имени Зенобия — ту самую, что спасла ему жизнь, когда он был брошен в дворцовые подземелья Бельверуса, немедийской столицы. Перед тем как ехать за нею, Конан тактично распустил свой гарем. По отношению к женщинам он всегда вел себя благородно: прощаясь с прекрасными наложницами, он первым долгом каждой подыскал мужа или иного защитника и опекуна. Поездка в Бельверус и обратно превратилась в триумфальное шествие, не омраченное ни единой случайностью. Вернувшись в Тарантию, Конан отпраздновал свою свадьбу с Зенобией со всем блеском и пышностью, на которую только было способно богатое древнее королевство. Последующие несколько месяцев пролетели для Конана незаметно — так поглотили его государственные дела и обретенное наконец семейное счастье. Хорошо знавшим Конана оставалось лишь удивляться: сорокашестилетний король сделался однолюбом и даже кое в чем слушался жену. Впрочем, своенравный киммериец всегда был непредсказуем. Однако потом произошло непредвиденное… «…Знай же, о принц: варвар Конан наконец достиг высшей славы и власти, сделавшись королем Аквилонии — сверкающей жемчужины зеленого Запада, с ее доблестной знатью, стойкими воинами, отважными стражами границ и прекрасными же

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Десять лет назад, когда я был бродячим искателем приключений, я, пожалуй, согласился бы остаться с тобой… Но теперь — не могу. У меня нынче есть свое королевство в землях Запада — Аквилония, могущественнейшая на свете держава. Есть у меня и любимая королева… Ее похитил злой чародей, живущий в Кхитае, и я поклялся ее разыскать. Сама посуди — разве достойно мужчины дать клятву и не исполнить ее? Избери себе мужа среди вендийцев: всякий народ предпочитает короля от своей плоти и крови. А мой путь лежит за Химелийские горы…

Жасмина не сводила с него глаз, полных великой любви и нежности, смешанной со слезами:

— Видно, боги ниспосылают счастье лишь для того, чтобы тотчас его отобрать… Но, может, это и к лучшему: не будь горя, мы бы не ведали, что значит истинное счастье… — Она смахнула влагу с ресниц, и странная, не лишенная лукавства улыбка тронула ее уста. — Завтра ты снова двинешься в путь, но у нас есть еще несколько часов до рассвета… Давай же не будем тратить время на бесполезные разговоры!

Их руки снова переплелись в страстном объятии. Звездный свет холодно отражался в остекленелых зрачках мертвых убийц…

Он ничего не увидел и не услышал, но что-то заставило его остановиться. Перед ним, сколько хватал глаз, величаво вздымались заснеженные склоны, а за ними угадывались иззубренные силуэты дальних хребтов, упиравшихся в самые небеса. Нигде никаких признаков жизни… Откуда же взялся ледяной тошнотворный ужас, неожиданно затопивший сознание? Ужас, словно бы вправду навеянный жутью легенд о нечеловеческих тварях, являвшихся из порубежных, окутанных мраком пределов… Зельвар Аф вмиг обернулся, выхватывая смуглой рукою увесистый жайбарский нож… и кровь обратилась в лед у него в жилах!

Гигантское белое существо скользило к нему по снегу. Оно отдаленно напоминало человека и от этого казалось только страшней. Никаких черт нельзя было различить на поросшем белым мехом лице. Стремительными прыжками плыло оно к окаменевшей от ужаса жертве. Наконец, со сдавленным криком Зельвар взмахнул ножом, но поздно: белые руки сомкнулись в ледяном, смертельном объятии.

И вновь тишина воцарилась на заснеженном плоскогорье…

— Разрази меня гром! До чего же славно опять быть среди горцев!..

Удар полуобглоданной говяжьей костью по грубой деревянной столешнице сопроводил эти слова. В просторном доме вождя племени хиргули собралось не менее двадцати человек — старейшины окрестных деревушек и лучшие воины, все дикие и свирепые с виду. Войдя в дом, они скинули пушистые меховые плащи, защищавшие тело от холода вечных снегов, и остались в овчинных безрукавках и кожаных сапогах — излюбленной одежде горцев. Широкие бакарийские пояса и рукояти сабель из позолоченной слоновой кости отличались варварской роскошью.